Усталость и сон стали одолевать меня. Я растянулся на походном ложе и мгновенно уснул. Тщетно я пытался увидеть во сне свою возлюбленную. Мне это не удалось. Вместо неё всплыли обнажённые тела Грации и Баграта. На сей раз, царская фаворитка заметила меня и испуганно закричала:
«Он видел нас вместе! Он выдаст царю!»
Баграт медленно поднялся с ложа и повернулся ко мне. Тут я в ужасе увидел, что это вовсе не верховный зорапет, а Юлиан Петроний.
Римлянин, заметив моё изумление, саркастически рассмеялся.
«Откуда ты взялся Петроний? – спросил удивлённо я, – тебя же увезли в Парфию».
«В Парфию, говоришь? – переспросил он и зловеще расхохотался – я остался тут, чтобы мстить всем – царю, Баграту, Меружану».
Я в ужасе смотрел на римлянина.
« Но ты не бойся, Соломон. Тебя я пощажу».
Он опять засмеялся, отчего я в ужасе проснулся.
В шатре было тихо и темно. Шанпоч похрапывал в углу, а снаружи слышался приглушённый говор дозорных. Всё было мирно и спокойно. Успокоившись, я позабыл увиденный кошмар и вновь уснул.
Я уезжал всё дальше и дальше от Тигранакерта. Специально это было сделано или нет? Ответ на этот вопрос мне трудно дать даже по прошествии многих лет. Поспешный отъезд всех сразу: царя, Сати и мой, – не мог быть простым стечением обстоятельств. Складывалось впечатление, что здесь не обошлось без чьего то умысла. Одно было ясно – после той ночи в храме Анаит я готов был помчаться вслед за Сати в Эдессу, и только ссылка в провинцию Ван смогла предотвратить этот порыв. Так или иначе, но тот, кто очень хотел, чтобы я не поддался зову сердца, добился своего.
Дорога в Ван отняла несколько дней, и вскоре перед нами раскинулась впечатляющая картина окружённого горами, бескрайнего голубого озера. Увидев обширную водную гладь, я заметно воодушевился. После стольких скитаний по суше моему взору вновь представился пейзаж с пологими берегами, набегающими волнами и криками водоплавающих птиц. Всё это напоминало моё отрочество, прошедшее между Средним и Внутренними морями, и хотя Ван было всего лишь озером, но его внушительные размеры напоминали о морских просторах, вызывая во мне приятные и вместе с тем грустные воспоминания.
– Это исконно армянские земли, – начал рассказ Шанпоч, – Сюда никогда не ступала нога врага. Давным-давно, Ассирия, желая раз и навсегда покончить с сильным соседом, осадила столицу Араратского царства, хорошо укреплённый город Тушпу. Длительная осада и упорные штурмы не дали результатов. Армяне умело защищались, а по озеру им доставлялось всё необходимое. Усилия врага захватить этот богатый город оказались тщетными, а вскоре и само Ассирийское царство, съедаемое внутренними противоречиями, прекратило своё существование. Знай, Соломон, народ здесь упрямый и потому плохо уживается с инородцами.
Сразу после прибытия я собрал иудейских переселенцев и принялся внимательно выслушивать жалобы. Оказалось, что нынешний наместник царя считал их военнопленными и потому сильно урезывал в правах. Он ввёл дополнительные поборы, ущемлял торговлю и, что самое вопиющее для иудея, ввёл запрет на деятельность ростовщиков и менял. Всё это, конечно, противоречило политике армянского царя. Мецн специально поселил в Ване иудеев, с тем чтоб развивать городские профессии. Ведь не секрет, что основное население Армении состояло из крестьян, и для развития мегаполисов необходимо было привлечь именно городской люд. Ярким тому примером служил Тигранакерт, куда было переселено большинство жителей городов Каппадокии.
Иудеи были сперва удивлены, а затем обрадованы, услышав из моих уст родную речь. Одно это заставило их проникнуться ко мне безграничным доверием. Я обещал во всём разобраться и восстановить справедливость.
Колония иудеев существовала в Ване уже двадцать лет. За это время здесь выросло новое поколение, и молодёжь научилась говорить по-армянски, однако ещё велики были различия между переселенцами и местными жителями. Это выражалось не только в языке, но и в обычаях, религии, праздниках. Основным противоречием было то, что иудеи отказывались работать по субботам. Уже одно это вызывало у армян раздражение.
Тем временем, Шанпоч произвёл опись местных доходов и установил вопиющие факты казнокрадства. Подобная деятельность не только нанесла ущерб казне, но и подрывала авторитет царской власти в этой провинции. Наместник и ещё несколько чиновников были закованы в цепи и под стражей препровождены в Тигранакерт для царского суда. Вскоре в Ван примчался гонец и принёс указ царя о назначении нового наместника Вана с неограниченными полномочиями.
Этим наместником должен был стать я.
– Поздравляю тебя, Соломон, – обрадовался Шанпоч, который начал собираться к отъезду в столицу, – такой молодой, а уже почти царь.
– Тут не обошлось без твоего участия, – заключил я, – это ведь ты ежедневно строчил доносы Мецну?
– Не доносы, а отчёты. Да! Не стану отрицать. Я писал царю о том, как идут дела, и, конечно же, упомянул про твои заслуги. Так ты, выходит, не рад этому?
– Мне кажется, я не управлюсь.