- Звезда! – указала я на небо. – Я хотела… ла… ладно, в общем, - чуть не проболтавшись и исправив оговорку на заикание, выправила я. – Мне надо к наставнику.
- А, ты тоже заметил, что она никуда не движется и всегда там? – Джин хохотнул, понимающе покачав головой. – Учитель Хенсок невозможный человек! Мне пришлось на второй день готовить ужин, пока тебя не было и мы химичили сами. Он сообщил мне о знаке, но я обратил внимание, что она где была – там и есть. Выяснилось, что он проверяет этим наблюдательность. А звезда эта – Царица неба*, из созвездия Колесницы**. Она стоит в одной точке.
- Но как же распознавать время, когда нужно звать на ужин? – изумилась я.
- А как ты додумался до того, что что-то не так со звездой?
- Так небо светлее… - растерялась я.
- Ну вот, видишь. Ты всё-таки каким-то чутьём понимаешь, когда рано, а когда – пора, - Джин вместе со мной задрал лицо и засмотрелся на Царицу неба. – Этому и пытается научить нас Хенсок – чувствовать и понимать. Да и мастера тоже. Они всегда говорят, что не познав себя – не познаешь ничего. Знание есть в нас и иногда нужно раскрыть его, прислушаться, и истина у тебя в руках.
- Интересно… - задумалась я. Ох уж эти преподаватели, хитрые старикашки и прочие превратности судьбы! В покрывающемся сумерками дворике, расстеленном под настоящим горным небом, отличающимся от того, что мы видим снизу, мы с Джином постояли ещё немного, беседуя о тонкостях этого мира, в который пытался проникнуть человеческий разум. – И всё же, я с трудом верю, что хоть одно учение, будь оно философским или религиозным, способно дать людям какую-то высшую мудрость. Я скептик.
- Ты думаешь мы тут все подвижники искренние? – Джин заговорщически прошептал: - Почти все тут от безысходности, вот и всё. Но, ты знаешь, лично я постепенно вхожу во вкус. Буддизм говорит: нельзя укрыть три вещи – солнце, луну и истину. В этом есть что-то очень правильное. О том, что всё очевидное – очень просто, и единственное, чем не надо заниматься – это усложнять это простое, чтобы не застило ничего и не загораживало то самое явное.
Мои щеки невольно налились румянцем. Истина была в том, что я девушка. Это тоже никак нельзя укрыть? Ладно новобранцы, но мастера, вбивающие себе подобное годами, разве они не разоблачат меня? Разве не увидят?
- Так, мне надо возвращаться обратно, а я ещё не вернул трактат на место, - извиняясь, тронулся дальше Джин. – Приготовь нам что-нибудь повкуснее, куропаток там, или сочную отбивную, - пошутив, побрел он, а я вернулась внутрь. Он был таким милым… нет, если я буду называть у себя в голове ребят «милыми», то очень скоро поведу себя неподобающим образом. А как воспринимать иначе вежливого и рассудительного парня, который растолковал мне всё, уделил несколько минут, да ещё и обладал чувством юмора? Какое счастье, что хотя бы в бане я их не увижу, а то вдруг нашла бы и иные, запретные достоинства, о которых раньше и думать боялась, а тут вынуждена смиряться с их реальной близостью.
Осторожно прокравшись к душевым, за которыми, на основательном фундаменте из нетесаных валунов, устроилась баня, я дождалась, чтобы все вышли, пересчитав по пальцам каждого, чтобы наверняка. С полотенцем и запасным бельём, я тихонько забралась по четырём ступенькам и, отодвинув дверцу, скинув сандалии, на цыпочках устремилась к нагретой воде. Этого мне не хватало тут больше всего – нормальных условий для содержания себя в гигиенической чистоте. Я не была закаленным монахом и не собиралась им становиться, поэтому обтирание ледяной, колодезной водой, даже если она постоит немного и подогреется до прохладной комнатной температуры, казалось пыткой. Я умывалась и чистила ей зубы, но большее терпела с трудом. А на кухне, где доступ к печке и можно было бы помыться, слишком опасно – вдруг кто зайдет? Тут ведь нигде нет замков, а то и дверей! Кроме главного – на воротах, где Лео не лает, не кусает, но всё равно никого не пускает. В общем, возвращаясь к главной проблеме - нигде не скрыться. В свою комнату я не натаскаюсь воды, разве что для совсем скромного обмывания, но всё это совсем не то. Бедные мальчишки, как они обливаются каждое утро в этих душевых?
