Пальцы Сергея крепко сжали "бельгийку". Он посмотрел кругом, прислушался. Ни звука. И снежная круговерть не утихает. Это хорошо: пурга заметёт, спрячет до весны. А там... бензинчику канистру... Сергей глянул на часы: половина пятого. Через час начнёт смеркаться. Издали стрелять - не попадёшь. Подойти ближе - заметит. Стрелять лучше из укрытия. Надо отрезать ему дорогу, обогнать справа и затаиться... Пусть подползает. Сергей повернул направо, ускоряя шаг, срываясь на бег там, где было возможно. У старой, кряжистой липы, ободранной когтями гималайского медведя, остановился, перевёл дух, прикинул расстояние. Пора заворачивать влево. Впереди желтело сухой осокой и камышом маленькое болотце. "Как раз напротив перевала, -- определил Сергей, -- там и спрячусь". Он торопливо двинулся к болотцу, озираясь, присматриваясь к снежной поверхности: не пропустить бы след Валерия. И не сразу сообразил, почему в закрытом от ветра кедраче так сильно раскачивается камыш. И откуда это болотце вообще тут взялось? А когда понял, похолодел: в сумерках за рыжую осоку принял полосатых тигров. Хищники, медленно помахивая хвостами, повернули головы, и, казалось, вопросительно уставились на незваного гостя. Рядом с ними лежала разорванная кабанья туша. Голодные тигрица, тигр и рослый тигрёнок не спешили покидать пиршество. Тигр оскалил окровавленную пасть, подобрал задние ноги, приготовился к прыжку. Шерсть волнами заходила по его спине, нервно задёргался кончик хвоста.
Человек, объятый ужасом, забыв о разрывных пулях в своем ружье, попятился и бросился бежать. Тигр понял, что никто не покушается на его добычу, успокоился и улёгся на снег. Тигрица и малыш вернулись к кабаньей туше. Но Сергей этого уже не видел. Он опомнился от бешеного бега на лесовозной дороге и только теперь заметил, что, спасаясь от страшных зверей, потерял рюкзак и оба ружья.
Отпечатки тракторных гусениц, пятна мазута чернели на дороге. "Техника пошла через перевал", -- понял Сергей, в изнеможении усаживаясь на брошенную шоферами старую автопокрышку. Теперь Валерия найдут. Скорее в машину!
"Лэнд-Крузер" краснел за изгибом дороги. Тяжело дыша, кинулся к автомобилю, на бегу выхватывая из кармана брелок с ключами. Смахнул ладонью снег со стёкол, рванул дверцу. Он смутно представлял себе, куда и зачем едет, но упрямо давил на акселератор. Снежная пыль вихрем поднималась из-под колёс.
... Отталкиваясь одной ногой и кое-как продвигаясь на правом боку, Валерий не видел ничего, кроме белеющего перед глазами снега.
А вот и ручей! По занесённому снегом гладкому льду, цепляясь за кочки, торчащие вдоль берега, Валерий насилу подобрался к водовороту, крутящему прошлогодние листья, жадно припал губами к студёному потоку. Утолив жажду и смочив лицо, долго лежал, опершись руками о холодные камни, всматривался в песчаное дно. Стайка юрких пятнистых хариусов выскочила на мелководье. Валерий ударил растопыренной ладонью по воде. Чуткие хариусы исчезли так же мгновенно, как и появились.
Казалось, его мукам не будет конца. Но он продолжал изо всех сил карабкаться вверх. Вот и дорога. Тяжело дыша, приник лицом к зубчатой колее и затих. Ночь ещё не успела поглотить тайгу, когда скрюченную фигуру Валерия ослепили фары лесовоза...
"Что сказать Егорычу? Куда подевался напарник? -- думал Сергей, подъезжая к усадьбе пчеловода. -- Скажу, уехал в город на попутном лесовозе".
В доме Егорыча на кухне горел свет. За ситцевой занавеской, рядом с большой геранью маячила фигура. "Егорыч дома. Шапки шьёт", -- поднимаясь на крыльцо, отметил Сергей. Против ожидания дверь оказалась открытой. Несколько удивлённый этим обстоятельством, он поелозил ладонью по войлочной обивке и, найдя ручку, рванул на себя. Первое, что бросилось в глаза: форменная тужурка милиционера, сидящего за столом. Пожилой капитан что-то сосредоточенно писал, дымя сигаретой. На полу в беспорядке громоздились вороха выделанных и ещё сырых соболиных, норковых, барсучьих, колонковых, рысьих шкурок, меховых шапок и воротников. Рядом с кучей мягкого золота безобразно смотрелись запыленные бутылки самогона и бидоны с брагой, окровавленные капканы, жестяные банки с боевыми патронами. На столе в раскрытом чемоданчике следователя одиноко лежали толстые пачки купюр, изъятые при обыске из тайника. В углу кухни, недвижимые и строгие от сознания своей значимости, молча восседали на лавке понятые - соседи Егорыча. Хозяин сидел рядом, облокотясь о нетопленную печь, с понуро опущенной головой.
Ничто не ускользнуло от мимолетного, но острого взгляда Сергея. По спокойной деловитости капитана, по отрешённому лицу Егорыча и завистливо бегающим глазам понятых, их поджатым в злой усмешке губам Сергей понял: его мечта о красивой жизни рухнула. Он схватился за дверную ручку. На улице стукнула калитка, залаял Шарик. В сенях послышалось шарканье ног, и в избу, оттолкнув Сергея, ввалился участковый инспектор милиции Григорий Мордвинов.
