В детстве Валерию пришлось заблудиться в лесу. С тех пор, отправляясь в лес за грибами, что случалось, не так уж часто: два-три похода в сезон, обязательно замечал перед выходом из электрички положение солнца. Но сейчас небо затянули пепельно-серые тучи. И хотя снегопад прекратился, в пасмурной дымке, нависшей над притихшей тайгой, с трудом угадывались очертания каменной гряды, зубчатой стеной протянувшейся вдоль ключа Пихтового. Слева от неё по заледенелым галечникам убегала в густой ельник охотничья тропа. Справа хмуро темнела крутолобая сопка Тигровый перевал. На эту скалистую гряду карабкался Валерий, цепляясь за кусты, за выступы камней, опираясь на ружьё, как на посох. Расчёт был прост: забраться на гольцы, пройти по хребту гряды и спуститься на тропу, ведущую к зимовью. Останавливаясь для передышки, он достиг верха скалы, присел отдохнуть на зеленоватую гранитную глыбу. Снег здесь лежал тонким слоем, дул пронизывающий ветер. Валерий озяб и стал спускаться по другому, более отлогому склону. У подножья сопки нашёл куст лимонника китайского, увешанный продолговатыми кисточками тёмно-красных ягод. Длинные лианы обвили ёлку новогодним серпантином. Сдёрнув лиану, Валерий смотал её кольцами, запихнул в рюкзак и принялся рвать ягоды, горстями бросая их в полиэтиленовый мешочек. Он быстро наполнил его и заспешил в распадок, где надеялся отыскать кедр и сбить с него несколько тугих шишек. Он брёл по тайге, очарованный её зимним великолепием, тщетно вглядываясь в кедровые кроны: шишек на них всё не попадалось. Найти такое дерево помогла белка, мелькнувшая на ветке. Наблюдая за ней, Валерий неожиданно увидел гроздья кедровых шишек, висящих высоко над ним. Как сбить их, он знал из рассказов бывалых таёжников. Выбрать крепкую валежину, прислонить плашмя к стволу кедра, с силой ударить. Всех не собьёшь, но несколько штук непременно свалятся. Так и сделал. Шишки, постукивая о сучья, падали в снег. Он собрал их в рюкзак и заторопился в низину, где не сомневался найти тропу. Продравшись сквозь заросли шиповника, элеутерококка и прочие колючие кустарники, во множестве растущие в тех дремучих местах, Валерий очутился на поляне, заросшей сухой полынью и высоким дудником. Он растерянно смотрел вокруг: тропы нигде не было. Повсюду чернели беспорядочно наваленные истлевшие брёвна. Глубокие рытвины от тракторных гусениц, поросль мелкого осинника над ними молча говорили: лес брали отсюда лет пятнадцать назад. Ещё не веря, что заблудился, Валерий сбросил рюкзак, подтянул лямки. Оглядел обступившие его угрюмые сопки. Смеркалось. Скоро совсем стемнеет и тогда... Он ещё не представлял, не хотел думать, что будет делать один в ночи, среди холодного безмолвия тайги. Ругая себя, что пренебрёг компасом в начале пути, он поспешно достал его, определил направление. Оказалось, слишком забрал вправо. Валерий спрятал компас в карман и заторопился, ещё надеясь выбраться с этого забытого людьми лесосклада.
-- Тропа, конечно, дальше, за сопкой... Вот перевалю через неё и внизу найду её, -- утешая себя, проговорил Валерий. Быстро нагнулся за рюкзаком, и вдруг что-то горячее сбило с ног, обожгло левый бок.
-- Что это? -- простонал он, проваливаясь в красную, пылающую жаром пустоту...
-- Кажется, попал! -- выходя из чащи на старый, заброшенный лесосклад, торжествовал Сергей, уверенный, что охотничья удача и на этот раз не оставила его. Олень после выстрела не бросился в кусты, затих. Стало быть, лежит в снегу и надо лишь успеть до темноты разделать тушу. "Отлично бьёт "бельгийка", на ужин поджарю свежую печень!", -- в радостном возбуждении подумал Серёга, осторожно приближаясь к тёмному пятну на снегу, где без сомнения ожидал увидеть убитого изюбра. Подойдя ближе, чуть не споткнулся от неожиданности: шагах в десяти перед ним лежал человек. Собачьи унты, ондатровая шапка, бурая дублёнка... Ноги у Серёги враз стали вялыми, непослушными. Не в силах сдвинуться с места, с ужасом смотрел на скорчившегося в неловкой позе Валерия.
-- Как же это я? А? Нет, не может быть... Что же делать? Что делать?
Расширенными от ужаса глазами Сергей смотрел на вывернутую назад, утопленную в сугробе руку, непокрытые волосы Валерия, которые уже начал запорашивать снег. Рядом расплылось зловещее тёмно-красное пятно...
Дикий, животный страх охватил Сергея. Он попятился и с воплем кинулся обратно. Ветви елей хлестали по лицу. Он запинался о пни и коряжины, падал, тотчас вскакивал, бежал дальше, напролом, не разбирая дороги. Опомнился на тропе Пихтового ключа, перед крутым склоном сопки. Тяжело дыша, ухватился за ствол берёзы, испуганно озираясь.
