Андрей рано остался без матери. Лишённый её ласки, вырос мрачным и молчаливым. Отца, занятого беспробудными пьянками, мало заботило, как накормлен, одет и обут сын. Андрей, понимая свою обездоленность, чурался сверстников, гонявших по селу на новеньких мотоциклах в ярких "адидасах", и потому с ружьём и краюхой хлеба спозаранку уходил в тайгу, бродил до темноты, предаваясь в тиши задумчивых елей приятным мечтаниям. Представлял, как найдёт в таёжном ключе золотой самородок или россыпь сверкающих алмазов. Вот тогда он заживёт! Купит яхту и отправится на ней в кругосветное путешествие. Или поедет в Африку охотиться на львов.
И тут неожиданно подвернулся случай разбогатеть. Незнакомые верзилы в кожанках, бритоголовые и хамоватые, подкатили к нему на сверкающем "Джипе", предложили хорошие деньги. Андрей не помнит, как после выпивки с ними очутился возле леспромхозовской конторы, как оказались в его карманах пачка денег и пистолет. Парней тех, само собой, и след простыл. А вместе с ними исчезли деньги из кассы - месячная зарплата рабочих.
-- Ну и натворил ты дел, парень, -- сказал ему на допросе следователь. -- Сторожа ранил, в участкового стрелял, хорошо хоть промазал...
Всё остальное - суд, приговор, наручники - было как во сне. Стрелки жизненных часов Шилова надолго замерли. Время стало исчисляться в двух измерениях: от утренней лагерной побудки до вечерней сирены ко сну.
И лишь теперь, когда Шилов поднял глаза в вольное небо, багровое в пламени зари и пурпурно-алое на закате, его часы вновь пошли спокойно и ровно. Ему даже стало казаться, что все прошлые кошмары случились не с ним, а с другим человеком. А он, Шилов, как был в тайге в детстве, так и не уходил из неё до сих пор. И свободен от всяких законов - государственных, общественных, воровских. Волен здесь делать, что хочет. И навсегда выбирает для себя первобытную жизнь наедине с первозданной природой.
В один из сентябрьских вечеров Шилов рассмотрел с вершины сопки расщелину в скале и решил её обследовать. Когда он, рискуя сорваться, спустился в расщелину, то невольно вскрикнул от жути: перед ним, под грудой упавших деревьев, торчали обломки самолёта. Первой мыслью было - бежать без оглядки! Но, приглядевшись, Шилов успокоился: самолет разбился давно, искорёженные плоскости затянула густая поросль травы и кустарников, толстым слоем покрыла листва.
Озираясь, Шилов осторожно шагнул к груде металла. Тускло поблескивали заклёпки, смятый дверной проём зиял чёрным провалом. Фюзеляж врос в землю. Какая-то птаха выпорхнула из него, когда Шилов заглянул внутрь бывшего салона. С трудом протиснувшись туда, он вздрогнул: перед ним лежал скелет человека в истлевшей, заплесневелой одежде. Чуть поодаль валялся брезентовый мешок, зелёный от мха и лишайников. Шилов брезгливо шевельнул мешок ногой и тут же отпрыгнул: толстая гадюка с тихим свистом выползла из-под мешка и, неслышно скользя, исчезла под скелетом. Шилов, смахнув пот со лба, поддел мешок ещё раз и ахнул. Из порванного гнилья посыпались тугие пачки денег.
Он опустился на колени и, до конца ещё не веря, протянул руки к деньгам. Бумажная обёртка от прикосновения расползлась, и блестящие купюры посыпались к ногам Шилова. Он растопырил пальцы и сунул их в шуршащий ворох. Нет, это был не сон.
И спокойной, размеренной жизни пришёл конец.
Целыми днями теперь Шилов был занят перетаскиванием и перепрятыванием своего богатства. Он подолгу и с удовольствием пересчитывал деньги, бросая время от времени в угол пещеры камни. Каждый камень равнялся тысяче рублей. Когда последний окатыш падал в большую кучу галечника, у Шилова захватывало дух: "Мил-ли-он!" Если же он не досчитывался хоть одной купюры, то охотно принимался считать заново.
По ночам Шилов видел себя на борту красивой яхты, богатым и счастливым. "Вот она, мечта детства! Совсем рядом!" Разум подсказывал: бедой пахнет от этих денег, держись от них подальше. Но слишком велик был соблазн, чтобы отказаться от миллиона. И он убеждал себя: "Про самолёт с деньгами давно забыли. Возьму пока немного. Оденусь прилично, куплю документы, а там..."
Что будет там, в туманной дали, - белокаменный коттедж на берегу моря или что-то ещё, не менее красивое и роскошное, Шилов твёрдо не знал, но уже страстно желал это иметь. И не выдержал. Сунул в карман телогрейки пачку сторублёвок, прихватил копчёной рыбы и торопливо зашагал на восток. Чтобы найти обратную дорогу, шёл по руслу реки, оставляя на каменных уступах и на деревьях одному ему понятные метки и знаки.
На девятый день Шилов вышел на окраину большого села.
Моросил тёплый дождь.
