— Я не анализирую причины человеческого поведения, Карен. Я имею дело только с фактами. — Он наклонился к ней, останавливая свой рот в нескольких скудных дюймах от ее. — Прямо сейчас ты хочешь меня, так же сильно, как я тебя. Я хорошо знаю твое тело. И вижу признаки. Одной из причин, почему мне нравится это платье, является то, что оно так хорошо сидит на тебе и так хорошо гармонирует с твоими сладкими формами. Когда несколько минут назад я целовал твою ладонь, то заметил, как на это отозвалась твоя грудь. Ты думала, я не заметил? И когда ты неловко ерзаешь и скрещиваешь ноги, ты не думаешь, что я могу представить ответ в других частях твоего тела?
Жгучие слезы заполнили ее глаза:
— Прекрати это, пожалуйста. — Она опустила веки, сильно сжала губы так, что он не мог видеть ее дрожь.
— Ты хочешь меня, Карен. До сих пор. Больше, чем когда-либо. И если ты избавишься от пуританского настроя, который проявился после того, как ты вернулась в Штаты, и внимательно посмотришь на меня, ты поймешь, насколько сильно я тебя хочу.
Я, безусловно, не могу спрятать свое желание. К чему нашему браку это абсурдное условие? — его голос становился все громче и громче, до тех пор, пока последнее предложение не потребовало ответа.
— Потому что ты принес мне достаточно бед, вот почему. Я не хочу быть твоей женой. И я, конечно же, не хочу быть временным партнером по играм до тех пор, пока не пройдет новизна. Я не хочу быть одной из наложниц гарема, охватывающего весь земной шар. Я не буду с тобой спать.
— Не кажется ли тебе, что поздно запирать конюшню, когда лошадь украли?
— Это одна из неджентльменских вещей, которую я ожидала от тебя услышать. Я спала с тобой раньше потому, что хотела. Это был мой выбор. И сейчас я выбираю этого не делать. И не буду.
— Но обстоятельства поменялись. После того, как мы поженимся, у меня будет право настаивать. — Сказал он, по-видимому, ни в малейшей степени не взволнованный ее тирадой.
— Ты будешь?
— Я могу.
Она почувствовала дрожь от страха, но спрятала ее за показной яростью:
— Как? Стукнешь меня по голове и затащишь в кровать? Каков отец, таков и сын.
Щёлкнешь пальцами и будешь ждать, что я прыгну? Женщины расцениваются как собственность, да? Созданы Богом и присланы на землю для твоего развлечения? Что ж, подумай еще раз, мистер Дерек Аллен. Я не собираюсь жить в такой разновидности рабства, даже и временно. Так что можешь сказать Абдуле, чтобы разворачивал машину назад к моему дому. Я решу свои проблемы другим способом.
Он мог бы ударить ее, и она бы не удивилась. Но он просто улыбнулся и сказал осуждающе:
— Его имя — Мохаммед, и он не отвезет тебя домой. Я настаиваю на своем предложении. Я женюсь на тебе. И ты можешь страдать от собственной глупости, отрицая, что хочешь меня в своей постели, надувайся и сердись, сколько хочешь, я не буду навязывать тебе свою отвратительную любовь.
Он еще раз поменялся с ней ролями, заставляя ее чувствовать себя глупой, приводя в бешенство.
— О, что ж, хорошо. — Она подозрительно посмотрела на него. Он уступил слишком быстро. — И что ты будешь делать, пока я буду надуваться и сердиться, и тому подобное?
Она не верила его улыбке. Она была слишком коварной, слишком похожей на улыбку кота, только что заметившего слабую жертву. Запах победы чувствовался в его ноздрях. Блеск триумфа в его глазах. Не требующее усилий удовлетворение, близкий успех изгибал его широкие чувственные губы:
— Я изменю твое мнение.
Это сильное по содержанию сообщение было произнесено с не большей абразивностью, чем мягкий поцелуй. Это словно шепотом произнесенные страстные обещания, которые его губы делали рядом с ее грудью, вниз по впадинке живота и вокруг пупка. Оно было произнесено таким же туманным голосом, который находил ее ухо после занятий любовью. Он сказал:
— Ты всегда доставляешь мне удовольствие, Карен. Мне нравится то, как твое тело, словно перчатка обхватывает мое, так туго и тепло. Это так приятно.
Это мягко угрожающее обещание вернуло назад все воспоминания о том, как они занимались любовью, и она задалась вопросом, зачем она врет самой себе. Она сидела ошеломленная, уставившись в гипнотический водоворот его глаз, и вырвала себя из транса лишь тогда, когда водитель открыл дверь.
— Мы на месте. — Сказал Дерек, помогая ей выбраться из машины.
— Твои родители будут?
— Нет. Вокруг отца всегда столько шумихи. Он не хотел лишний раз тебя смущать.
Словно робот Карен вошла в здание. Ничего из этого не казалось ей реальным. Она познакомилась с судьей, пожала ему руку, и любезно приняла его наилучшие пожелания их с Дереком союзу. Она поставила подпись на документах, скользя ручкой по нижней строчке. Заняла свое место рядом с Дереком. Повторила слова свадебной клятвы.
И тут она осознала. Когда слова пронеслись эхом в ее голове, она осознала, почему выдвинула это условие, почему была в ужасе от этого союза.
Она хотела, чтобы он никогда не заканчивался.
Она хотела быть женой Дерека Аллена. Те клятвы для нее не были просто словами.