— Она очень красивая, Али.
— Спасибо, я тоже так думаю.
Карен была поражена, когда Дерек опустился рядом с ней и положил руку ей плечо. Он поцеловал ее висок с супружеской лаской.
— Она доставила мне сегодня много неприятностей, — сказал Аль-Тазан.
Карен имела отношение ко всему, о чем они сейчас разговаривали. Она не была глухой или немой, или слабоумной.
— Не больше, чем вы мне, мистер Аль-Тазан.
Брови шейха быстро поднялись, а затем хмуро опустились. Рука, поглаживавшая спину Шерил, застыла.
— И у нее острый язык, — сказал он. Неожиданно, это изумительное лицо расплылось в широкой улыбке, демонстрирующей невероятно белые зубы. Он взревел от смеха. — Шерил, она напоминает мне тебя, когда мы впервые встретились, — он ласково ущипнул руку Шерил. — Очень дерзкая. Мне это нравится. Ненавижу ноющих женщин. Не так ли, Али?
Следующие полчаса были менее напряженными, чем первые пять минут. Карен была слегка задета, когда Аль-Тазан допрашивал о ее происхождении, но предупредительный взгляд Дерека заставил ее прикусить язык. Именно она была той, кому нужен был этот брак, а не наоборот. Тем не менее, она была объектом пристального внимания.
Наконец, Аль-Тазан медленно осмотрел их.
— У вас есть мое разрешение на брак.
Карен не помнила, чтобы спрашивала у него разрешение. Тем не менее, она промолчала. Дерек уважительно склонил голову и сказал:
— Спасибо, отец.
Аль-Тазан встал и подошел к ним. Дерек поднял Карен на ноги. Шейх обхватил ее лицо двумя руками. Она видела, как ее бледное лицо отражалось в его глазах цвета черного дерева. К ее удивлению, он поцеловал ее в обе щеки, перед тем как отстраниться.
— Дочка.
Обращаясь к Дереку, он сказал.
— Я хотел бы лично поговорить с тобой, Али, — Дерек последовал за отцом в соседнюю комнату.
Тут же материализовались слуги. Карен и Шерил ждали, и Шерил настояла, чтоб Карен присоединилась к ней за чашечкой чая и бутербродом с огурцом.
— Я очень обрадовалась этому браку, независимо от того, какие обстоятельства к нему привели. В течение многих лет, Амин и я беспокоились о Дереке, желая, чтобы он остепенился и завел семью. — При упоминании о семье, веджвудская чашка и блюдце загремели у Карен в руках. Шерил либо не заметила, либо решила не комментировать это.
— Он был довольно диким. Полагаю, моя вина. Но у него было такое трудное детство, с тем как все обстояло тогда, — смущенно закончила она, с грустной улыбкой поглядывая на Карен.
Сердце Карен было пропитано жалостью к этой женщине. Прежде чем она смогла сказать что-нибудь утешительное, дверь соседней комнаты открылась и из комнаты вышли двое мужчин. Аль-Тазан схватил своего сына в объятия и сердечно поцеловал в обе щеки. Дерек ответил тем же.
Он подошел к Карен и взял ее за руку. Аль-Тазан улыбнулся им обоим.
— Мы увидим вас в ближайшее время, — он протянул руку Шерил. — Шери, иди сюда, — хриплый шепот передавал невысказанную интимность.
Шерил Аллен, милостивая женщина, выглядевшая абсолютно спокойной и в состоянии справиться в любой ситуации, отставила чашку в сторону, улыбаясь своему сыну и Карен, а затем немедленно приняла руку Аль-Тазана. Он потащил ее в спальню и закрыл за собой дверь. Она была приглашена, а Дерек и Карен были свободны.
— Не ожидай, что я буду вести себя так же. — Они снова были в лимузине, скользя по улицам Вашингтона в этом островке роскоши. После того, как Дерек дал водителю ее адрес, они подняли разделительную стеклянную панель. Она понятия не имела, откуда он узнал, где она живет, но к этому времени уже привыкла к сюрпризам. Она невидящим взглядом смотрела в окно.
— Как? — поинтересовался он. Она могла почувствовать его тело, переместившееся на сиденье так, чтобы повернуться к ней лицом. Она продолжала сидеть, отвернувшись от него.
— Как твоя мать. То, как она лебезит перед твоим отцом, заботится о его малейшем желании, она у него на побегушках. — Теперь она смотрела прямо на него, чтобы у него не было сомнений в ее серьезности. — Я не буду для тебя такой женой.
Злость была бы наиболее ожидаемым ответом. Возможно даже бешенство.
Медленная ленивая ухмылка приподняла один уголок его губ, и это было последней реакцией, которую она бы ожидала. Тем не менее, она получила именно ее. Ее и теплую ладонь, опустившуюся ей на шею, прикладывающую достаточно давления, чтобы придвинуть ее лицо к его.
— И какой женой будешь ты, любимая Карен?
Его рот накрыл ее. Он пробовал и смаковал ее как гурман во время пира. Его губы были мягкими, но требовательными, двигаясь по ее губам, убеждая их открыться его языку. Он вторгся без промедления, полностью овладевая и дразняще поглаживая.
Он расстегнул две верхние пуговицы ее простой блузки, которую она одела утром, и проскользнул рукой на ее ключицу. По ее плечу пробежались длинные, худые пальцы. В его небрежности была какая-то интимная ласка, будто он наверняка знал, что она не станет возражать.