— Я не знаю. Полагаю, что смогу, — она посмотрела на Дерека. Его лицо оставалось бесстрастным, но по его танцующим глазам она могла сказать, что он чрезвычайно наслаждался и благосклонно отнёсся к предложению.
— Дело в деньгах? Сколько ты хочешь? — спросил Беар с твердым намерением человека, для кого деньги не являлись препятствием перед тем, чего он хотел.
— Сколько? — сомневалась Карен. — Ух… — сколько? Десять долларов? Пятьдесят?
— Я не позволю ей это делать меньше, чем за десять тысяч, — сказал Дерек с противоположного конца комнаты, куда пошел, чтобы заново наполнить бурбоном стакан Беара. — В действительности, она очень много времени проводит в студии. Не люблю ее с кем-то делить. По крайней мере это должно того стоить.
— Ну, не знаю, — уклонялся Беар, почесывая голову.
Карен подумала, что Дерек определенно сошел с ума. Ошеломленная, она начала извиняться:
— Мистер Каннингхэм, Беар, я…
— Мне кажется, что десяти не достаточно, — сказал Беар. — Как насчет двенадцати?
— Да! — Карен задыхалась, восстанавливая свой голос после шока от нахальства Дерека. Двенадцать тысяч долларов! — Этого, этого будет достаточно. Пришли мне фотографию Фэнси Пэнтс, и я начну сразу же, как закончу Мустафу.
— Я получу ее к Рождеству?
— Обещаю. И не посылай мне денег, пока не увидишь скульптуру и не поймешь, что она устроит тебя.
Беар жадно посмотрел на скульптуру Мустафы:
— Меня она устроит, а Барби написает в штаны. Извиняюсь за мой французский, Карен.
Спустя полчаса он ушел. Как только за ним закрылась дверь, Карен примчалась к Дереку и присвистнула:
— Десять тысяч долларов? Ты с ума сошел? Где ты взял столько нервов, чтобы просить десять тысяч долларов за скульптуру не выше двух футов?
Его ответом было объятие до хруста в костях и обжигающий поцелуй.
— Я не могу прожить ни минутой больше без того, чтобы ощутить твой вкус, — прошептал он ей в ухо, когда, наконец, оторвался от ее губ.
— Ты меняешь тему.
— Какую тему?
— Дерек, — с гневом сказала она, отталкивая его. — Что если я не достаточно хороша?
Что если статуя Мустафы была счастливой случайностью? Что если…
Он положил палец на ее губы, призывая к тишине:
— Тогда тебе понадобятся часы практики. У Беара такой длинный язык, как породивший его штат. Он будет хвастаться о своей статуе Фэнси Пэнтс каждому, кого встретит в кругах, где есть лошади, он — дружелюбный парень, — предупредил Дерек. — Предполагаю, что тебя завалят заказами прежде, чем ты об этом узнаешь. И ты будешь отклонять больше заказов, чем принимать.
— Но десять тысяч долларов, — сказала она, слабо прильнув к нему.
— Двенадцать, — напомнил Дерек, нежно ероша ее волосы.
— Дерек, я едва ли столько получала за год работы на Государственном Департаменте.
— Все относительно, моя дорогая. Эти люди владеют несколькими из самых эффектных животных в мире. Они не смогли бы себе позволить, если бы не были невероятно богатыми, чтобы начать. У них денег куры не клюют. Чем больше ты у них запросишь, тем больше они будут думать, что ты этого стоишь.
— Было бы хорошо иметь деньги. Конечно же, не для меня, — поспешно добавила она. — Но для Кристин. Я могу положить их на ее трастовый фонд.
И надо начать делать заначку для себя, мне она когда-нибудь понадобится, подумала она про себя. Между ними все было так чудесно в последние несколько недель, что она не слишком много думала о разводе или о жизни без Дерека. От него не поступало знаков, что он от нее устал. Но эта возможность прячется на окраинах ее разума, как какой-то ужасный монстр. Она сильнее, практически отчаянно, обняла его.
— Деньги будут твои, что хочешь, то с ними и делай, — он поднял ее голову вверх для поцелуя. — Как и я.
Его предсказание подтвердилось. Они посетили Шоу арабских скакунов в Ричмонде. Там был Беар, взявший Карен под свое крыло и представлявший ее, словно она была его открытием, а не Дерека.
Конюшни Аллена показали впечатляющее шоу, взяв домой две награды из трех.
Дереку предлагали чрезмерные суммы за случку, помимо предложений о продаже самих лошадей. Первые он принял, от последних отказался.
— Но не мои лошади оказались в центре внимания, — сказал он Карен, целуя в ухо. — Это моя жена. Сколько людей попросили тебя сделать скульптуры их лошадей?
— Семь. Один даже спросил, смогу ли я также сделать одну скульптуру пса семьи.
— Если бы ты не была такой милой, люди бы и близко не жаждали встретиться и поговорить с тобой.
— Ты так думаешь? — кокетливо спросила она. Они прогуливались вдоль конюшни, рассматривая арабских скакунов, временно размещавшихся там.
— Думаю ли, что ты — милая? Конечно же, да.
Он не давал ей повода думать по-другому. Представил ее своим друзьям, ведя себя так, словно их брак был по любви, а не из необходимости. Завистливые взгляды в ее сторону, бросаемые неугомонными женами и одинокими женщинами, говорили ей, что он играет убедительно. Нежными, страстными занятиями любовью каждую ночь в их номере отеля он убедил и ее.
Единственное, что ее расстраивало — то, как его друзья напоминали ему, что не видели его поблизости.
— Где ты находился, Дерек?
— Ты был за границей?