— Ты… — она поднялась и начала собирать свою разбросанную одежду. — Дерек, ты говоришь правду? Ты и есть? Что он подумает?
— Он подумает, что мы делали то, что бы сделало большинство молодоженов, после того, как весь день провели вдали друг от друга, — поддразнил он, хватая ее попу, когда она протиснулась в свои джинсы.
— Ох, Господи, — она впихнула ступни в мокасины.
— Но нам лучше не заставлять его больше ждать, или он почувствует себя покинутым.
Бросая на него угрожающий взгляд, она рывком открыла дверь и торопливо направилась в их гардеробную.
Через сорок пять минут, когда Карен зашла в гостиную, чтобы встретить их гостя, единственным свидетельством предшествующего возбуждения был цвет ее щек. Дерек быстро принял душ, так что уже был тут, потягивая напиток, беседуя с крупным мужчиной, который поднялся на ноги, когда она вошла.
— Так это — маленькая леди. Ох, мой мальчик, можешь собой гордиться. Она — красавица, — он быстро двигался на своих коренастых ногах. — Беар Каннингхэм, мэм. — сказал он, беря ее руку в расплющивающий кости захват и сердечно тряся.
— Карен Аллен, — представляясь, сказала она. — Извините, что припозднилась. Дерек не сказал мне, что у него гость, и я была… ммм… занята.
— В своей студии, — добавил Дерек, исподтишка подмигивая ей. — Она проявляет безграничный энтузиазм во всем, что там делает.
Беар Каннингхэм был громким и дерзким, и не мог не понравиться. Она потягивала охлажденное белое вино, налитое Дереком, вливаясь в легкую беседу. Дни работы в Государственном Департаменте предоставили ей много возможностей посещать котельные вечеринки на Капитолийском Холме. Она привыкла к беседам с незнакомцами.
С момента их свадьбы это был их первый гость, и она ощущала теплый отблеск удовлетворения, прошедший через нее, когда увидела гордость в глазах Дерека.
Она была одета в одно из новых платьев, которые выбрала, но у нее не было случая одеть его раньше. Оно было из ярко-зеленого шелка, подчеркивающего шоколадный цвет ее глаз и заставлявшего ее волосы блестеть с медовыми отливами. Розово-коралловые украшения, выбранные к платью, подчеркивали цвет ее лица. Она знала, что выглядит привлекательно, а также знала, что главной причиной окружающей ее плавности была ее любовь к Дереку.
Беседа во время ужина протекала вокруг арабских скакунов.
— У Беара есть ранчо около… Вэзеррфорта, не так ли? — сказал Дерек.
— Да, ты знаешь Техас, Карен?
— Боюсь, что нет, — они называли друг друга по имени с тех пор, как пожали руки. — Я никогда не была там.
— Бери своего жалкого мужа, и приезжайте. Можете остановиться у нас. Барби очень обрадуется. Она прокатит тебя на своем самолете.
— Барби это…? — последовал вопрос Карен.
— Моя жена. Не смогла отправиться в эту поездку. Она была занята теми или иными делами. Но нам нравится, когда у нас есть компания. Вы оба можете приезжать в любое время.
Она сделала вывод, что ранчо Каннингхэма занимало площадь в четыре раза больше земельного владения Дерека, но конюшни не были настолько впечатляющими.
Миллионер работал над тем, чтобы это исправить. Поэтому он отправился в поездку в Вирджинию и Кентукки.
— Ты знаешь что-нибудь о лошадях? — спросил он у Карен, когда они направились в гостиную, где Дейзи предложила им выпить кофе.
— Я изучаю этот вопрос. И у меня прекрасный учитель, — она послала Дереку любящий взгляд.
— Она изучает нашу работу здесь. Но у нее есть собственный талант, — гордо сказал Дерек. Внезапно отставляя свой бренди в сторону, он поднялся из своего кресла. — Подожди, Беар. Я хочу тебе кое-что показать.
— Подожди! — воскликнула Карен, угадывая его намерение. — Ты что делаешь?
— Я собираюсь показать ему твою скульптуру.
— Ох, Дерек, она не закончена.
— Она — великолепна.
Он помчался наверх, не слушая ее протесты. Карен между делом поинтересовалась Беара, где находится Вэзеррфорт, и он с энтузиазмом принялся рассказывать о географии Техаса. Она нервничала, надеясь, что Дерек не сделает из них обоих дураков. Была ли скульптура на самом деле хорошей? Она не могла судить о своей собственной работе. И его к ней привязанность, может влиять на его мнение. Когда Дерек вернулся, уважительно неся скульптору, словно подношение фараону, Беар встал на ноги. Несколько мгновений он пожевал свою большую сигару, затем сказал:
— Ну, провалиться мне. Извини за мой французский, Карен. Это твой жеребец, Мустафа, не так ли?
Дерек лучезарно улыбнулся Карен:
— Видишь? Я тебе говорил, что она — великолепна.
Она застенчиво пригладила юбку на своем платье:
— Это моя первая работа за долгое время.
— Черт, думаю, она — замечательная, — пророкотал Беар. — Можешь сделать одну и для меня?
Карен подняла вверх голову:
— Прости? Ты хочешь скульптору Мустафы?
— Черт, нет, Фэнси Пэнтс, это арабская кобыла Барби. Она обращается с этой лошадью, как с королевой. Я задумывался, что подарить Барби на Рождество, у нее всего по два из распродажи «Neiman Marcus». Сделаешь мне статую похожую на эту, если я пришлю фотографию Фэнси Пэнтс?
Карен оторопела. Она никогда не думала заниматься работой на заказ, но сама идея взволновала ее.