Тигрушка полностью

Появилась еще одна блестящая идея – повеситься. Гроб поставят в зале. Черный креп, трубы оркестра, непрерывный людской поток (откуда?) Главреж стряхивает слезы с бороды, как крошки от киевской котлеты (сравнение пришло, когда он вспоминал один официальный банкет, и идея сразу отпала).

Вечером Юрка позвонил Медведю.

Пришел Пятерка. Майор привел Барона. Ленька взял на себя роль арбитра. Как ни странно, все принялись осуждать Руслана. Дескать, ушел в подполье, и никто не помнит, когда видел его в последний раз. Совсем оторвался. Попробуй его найти. Наверно, это специально: сам не хочет! Потом:

упреки («А ты сам зазнался – не звонишь»), подозрения («Другие товарищи, да? Старых забываешь?»),

плач Ярославны («У меня на работе такая неприятность»),

оргвыводы (чаще собираться, Чернышеву – может приводить Аллу, ладно, признаем),

воспоминания (как у «профессора» отняли бутерброд) и т. д.

Юрка потребовал гитару:

– «Ах, Арбат, мой Арбат, ты мое отечество, никогда до конца не пройти тебя».

В начале второго Лена сказала:

– Ребята, имейте совесть, сидите хоть до утра, но родители спят, поэтому давайте еще тише. А Мишке, между прочим, в семь вставать, конечно, это его частное дело.

С седьмого этажа пришлось спускаться кубарем, потому что Барон бежал впереди и звонил во все звонки.

На улице Юрка первый запел:

– «Встань пораньше, встань пораньше, встань пораньше, когда дворники маячат у ворот…»

Жизнь опять была прекрасна и удивительна.

Кончался Ленькин отпуск. Двух месяцев (за прошлый и за этот год) не хватило, чтобы завершить интриги в московских учреждениях.

Вот в коридоре Мосгорсовнархоза он беседует с главным инженером одного из московских заводов.

Да, конечно, Майорова отхватили бы, как говорится, с руками и ногами. Опытные специалисты очень нужны. Но сначала его должны отпустить с Урала. Договаривайтесь там… Нет, вызов мы не можем прислать. Были бы рады, однако…

– Пал Петрович!

– Сколько лет, сколько зим!

Трали-вали, кошки играли, собственно, теперь-то Ленька может смело уходить. Надеяться ему не на что.

– Майоров, одну минутку. Куда же вы?

Ленька возвращается.

– На ваше счастье товарищ из свердловского совнархоза. Он может помочь. Знакомьтесь.

– Добрый день, Леонид Андреевич!

– Добрый день, Пал Петрович!

Главный инженер разводит руками:

– Вы знакомы?

– Еще бы! – говорит Пал Петрович. – Майоров начинал у меня в цехе.

– Прекрасно, – говорит главный инженер. – Товарищу надо помочь. Он пять лет на Урале. Заместитель начальника цеха.

– Вот как? Поздравляю!

Пал Петрович смотрит на него в упор. Спокойно, Леня, твое дело давно проиграно.

– У товарища здесь больная мать, – продолжает главный инженер. – Кроме того, Москва – родной город, я его понимаю. Раньше, когда совсем не было специалистов, я бы даже не заикался, а теперь там, наверно, выросли свои кадры. Откровенно говоря, я не поклонник такой практики, когда москвичей – в Свердловск, свердловчан – в Москву.

– А наш городок, насколько я понимаю, в двухстах километрах от Свердловска. Заскучали, Леонид Андреевич?

– Отнюдь. Там очень весело. Извините, я тороплюсь. – Ленька быстро уходит.

Главный инженер поражен:

– Что он, психованный?

– Нет, просто у нас старые счеты.

– А… Ну, прости, брат. Он склочник, лодырь?

– Напротив. Очень толковый инженер. Ему пришлось с азов начинать. У нас там нянюшек не было. Не то что здесь. Но он дурак, ясно? Идеалист, интеллигент. Этот карьеры не сделает.

– Но он заместитель начальника цеха!

– Я его рекомендовал. Правда, сие ему не известно.

– Ты?

– Да, когда покидаешь старое место, хочется оставить его в надежных руках. А Майоров надежный. Рекордов с ним не поставишь, главк не удивишь. Но зато провалов не будет. Гарантия. Нет в нем гибкости, полета. Но если тебе нужен человек, за которым ты был бы как за каменной стеной, то я постараюсь.

– Сделаешь?

– Все в руках божьих.

– Танька, смотри направо, сейчас из-за колонны выйдет в зеленом платье, с сумочкой. Ну куда ты глядишь, видишь?

– Ага.

– Это Алла. Та самая.

– Ну?! Сейчас подойдет поближе – рассмотрю… Подумаешь, ничего особенного!

– Перестань. Она же очень красивая.

– Просто накрасилась. Я таких не люблю.

– Давай ее остановим.

– Брось, Ленка, разве можно?

– А почему нет?

– Я лучше уйду.

Лена (шепотом):

– Да не бойся, стой.

(Громко и вызывающе):

– Добрый вечер, Алла!

– Здравствуйте, девочки.

– Вы меня, наверно, не знаете. Я жена Миши Медведева. А это Таня, жена Яши Штенберга.

– Почему? Я много о вас слышала. Саша мне все рассказывает. Здравствуйте, Таня. А вас зовут Лена, да? Мне очень хотелось познакомиться с укротительницей Медведя. За ним бегало столько девушек! Не обижайтесь, я знаю, как он стоял до утра в вашем подъезде. Что ж, я считаю, ему здорово повезло. Надеюсь, вы его держите в ежовых рукавицах?

– Он у меня пикнуть не смеет.

– Отлично. Таня, мы с Леной жалкие, ничтожные люди по сравнению с вами. Вы взяли такую крепость. Или еще вопрос: кто кого взял?

Лена. А где Саша?

Алла. Разве он когда-нибудь бывает дома? Я сижу, как соломенная вдова, и жду, когда великий Чернышев осчастливит меня своим появлением. А ваши?