Тихая буря полностью

Плазменный обстрел усиливался, и Джон совсем потерял противников из виду за градом слепящего огня. Сверившись с расчетным временем прибытия, он понял: следующие две минуты, необходимые для синхронизации орбит, ему не пережить, не говоря уже о сроке, необходимом для выполнения маневра сближения и приземления на корпусе воздухосборщика. В конечном итоге дистанция сократится до предела, на котором плазменные пушки «баньши» обретут точность. Меткость Джонсона, разумеется, тоже возрастет, но сержант один, а «баньши» – семь.

В надежде хоть как-то запутать вражеские системы прицеливания Джон пальнул из подствольного гранатомета MA5C. На миг плазменный шквал ослаб, но быстро набрал прежнюю мощность – «баньши» вновь навелись на тепловой след прыжкового ранца.

Джон вырубил двигатели ранца, и отметка на головном дисплее поплыла – бортовой компьютер старался рассчитать новый вектор синхронизации. Однако Джону это не было нужно; ему всего-то и требовалось, что перехватить сборщика на секунду. Он активировал один из маневровых двигателей, разворачиваясь так, чтобы главный двигатель больше не смотрел на приближающихся «баньши», и поток встречного плазменного огня сразу рассеялся, так как противник потерял данные для наведения.

Джон вздохнул чуть свободнее и ощутил толчок маневренного двигателя, когда компьютер перевел его на новый курс перехвата. Время прибытия на головном дисплее сократилось на сорок секунд, и до удара осталось меньше минуты.

– Джон, я тебя потерял, – сказал Джонсон.

– Не прекращайте огонь! – Джон отодвинул крышку панели управления «Опустошителя» и, сверившись со своим новым расчетным временем прибытия – пятьдесят секунд, – ввел полуминутную отсрочку. Переключатель он поставил на автомат, но обратный отсчет не запустил. – И задайте вектор на уклонение. Вам не захочется быть в пяти километрах от этого сборщика через сорок секунд.

– Джон? – В голосе Джонсона сквозила тревога. – Джон, какого черта ты творишь?!

Джон не спускал глаз со счетчика времени прибытия. Нельзя упустить момент. Тридцать шесть секунд.

– Сынок, слушай меня, – потребовал Джонсон. – Кончай геройствовать!

Как же Джону хотелось, чтобы штаб-сержант заткнулся и не мешал ему сосредоточиться!

Тридцать одна секунда. Он включил обратный отсчет «Опустошителя», ощутив волнующее удовлетворение, когда таймер показал тридцать секунд одновременно с показателем времени Спартанца.

Сборщик воздуха под ним разросся до размера квадроцикла «Мангуст». Прозрачный зонтик уже настолько втянулся в нос корабля, что напоминал не конус, а скорее чашку; разбухший корпус колыхался на манер полного бурдюка. В одном-двух километрах над корпусом виднелись каплевидные силуэты оставшихся истребителей сопровождения, мечущихся по все расширяющейся траектории поиска. Очевидно, их предупредили о приближении врага. Если бы пилоты могли увидеть его со своих позиций, он бы показался крохотным насекомым, падающим в зев гигантской рыбы. Вот только рыба не доберется до него, он легко проскочит мимо, оставив на память «подарочек».

Джон отправил «Опустошитель» в полет. Устройство пошло по тому же вектору, что и Джон. И даже если вражеские истребители убьют Спартанца, «Опустошитель» все равно уничтожит цель.

Джон проверил расчетное время прибытия на головном дисплее. Да, похоже, так все и случится.

– Проклятье! Отвечай, Джон!

– Я здесь, сержант. – Джон запустил основной двигатель и пулей промчался мимо воздухосборщика всего в семи километрах от его хребта. – Только без обид, сержант… Хватит обращаться со мной как с ребенком.

Каким бы ни был ответ Джонсона, он потонул в треске помех.

Весь космос вокруг Джона, за исключением переднего сектора, заполнился белизной, а головной дисплей показал прирост температуры бронированного слоя «Мьёльнира» выше допустимого.

Впрочем, это не главное. Пока функционирует дисплей, Спартанец еще жив.