– Всем доброе утро, – наконец говорит он, справившись с устройством. – Для начала хотел бы сказать пару слов. – Толпа замолкает. – Мы собрались поддержать очень, очень особенную семью. Я невероятно горжусь тем, что живу рядом с такими людьми, которые заботятся друг о друге.
Раздаются аплодисменты. Судья выжидает несколько секунд.
– Хочу поблагодарить всех присутствующих: волонтеров, зрителей и, конечно, участников. – Очередные аплодисменты. Еще одна пауза. – Как вам известно, забег благотворительный. Я рад сообщить, что щедрые пожертвования для наших соседей и друзей уже составили две тысячи долларов.
Толпа одобрительно гудит. Я морщусь, представляя реакцию Эйдана, не решаясь глянуть в его сторону. Не знаю, кого я обманывала: мы устроили все это не для него, а для себя. Как будто своей помощью хотели выставить его неимущим.
Судья Бирн оглядывает собравшихся.
– А теперь… – говорит он, и микрофон вновь начинает фонить. – Где наш почетный гость?
О господи…
У меня мелькает надежда, что Эйдана не обнаружат и судья продолжит речь, но миссис Купер его сдает.
– Он здесь, судья!
Эйдан подходит и берет микрофон. На сей раз со звуком всё в порядке. Похоже, этот мужчина умеет обращаться с электроникой.
– Я не слишком хороший оратор, – начинает он, и мне хочется спрятать его за пазуху и увести подальше от людских глаз. – Но хочу сказать спасибо. Мы оба, Сесилия и я, всем вам благодарны. Мы очень скучаем по ее маме. С каждым днем все больше. Она была бы вам очень признательна.
По толпе вновь прокатывается волна аплодисментов. Эйдан еще пару раз благодарит присутствующих и возвращает микрофон судье. Тот откашливается.
– Теперь не самая хорошая новость: записаться на забег – еще полдела, вы должны преодолеть дистанцию. – Раздаются робкие смешки. – В добрый путь! Проведите этот прекрасный день с удовольствием. А если замерзнете, не забудьте, что на финише вас ждет горячее какао.
То есть я.
Племянник судьи, прошлым летом окончивший полицейскую академию, стреляет из стартового пистолета. Из динамика звучит хриплый голос Джейкоба Дилана, поющего One Headlight. Бегуны устремляются вперед.
Я иду в ресторан, отпираю входную дверь, щелкаю выключателем, и обеденный зал оживает. Здесь тишина и спокойствие. Я одна.
Из подсобки извлекаю на свет божий складной столик, который мы храним для подобных случаев, вновь запираю ресторан и со своей ношей направляюсь к финишу в квартале отсюда. Располагаю столик чуть дальше финишной черты, чтобы у бегунов было время перевести дух, прежде чем они доберутся до меня.
Сидя на корточках, проверяю защелку-фиксатор, как вдруг слышу: «Привет».
От неожиданности я вскидываю голову и с грохотом ударяюсь о край стола. Макушка взрывается болью.
Твою мать…
Эйдан придерживает столик, как будто хочет задним числом предотвратить столкновение.
Я встаю, потирая голову.
– Прости. Не хотел тебя напугать. – Он берет меня под локоть, помогая обрести равновесие. – Не сильно ушиблась?
Я натужно соображаю, подыскивая любую, хотя бы отдаленно пригодную комбинацию букв. Наконец с улыбкой выдавливаю:
– Привет. Все нормально. Правда.
В качестве подтверждения перестаю тереть кожу головы.
Эйдан оглядывается через плечо. Его дочь стоит рядом с судьей Бирном, который пытается втянуть ее в разговор – не иначе как излагает какую-нибудь захватывающую главу из истории города.
– Спасибо за все. – Эйдан взмахом руки показывает в сторону будущей раздачи какао. – Особенно в такую рань и к тому же в субботу.
Я киваю.
– Да без проблем. Ресторан ведь рядом.
Он кладет ладонь на столик.
– Давай помогу. Хоть так заглажу вину за синяк у тебя на голове.
– Необязательно, правда.
– Пожалуйста. – Он кидает взгляд на судью. – Я рад здесь присутствовать, но… как бы сказать…
– Не любишь толпу.
Эйдан кусает губу.
– Все настолько очевидно?
У меня екает в груди.
– Если подумать, – говорю я, – помощник мне пригодился бы. Особенно, как ты верно подметил, с учетом моей травмы.
– Больше ни слова.
Эйдан кладет ладонь мне на поясницу, подталкивая в сторону ресторана.
– Сис, – окликает он дочь, – тут нужна моя помощь. Побудешь немного одна?
Обернувшись, замечаю ее неубедительный кивок.
Возле ресторана я роюсь в карманах, отыскивая ключи, остро чувствуя каждое свое движение. Замок не поддается.
– Справишься?
– Да, – отвечаю я и вожусь еще несколько секунд. Наконец дверь открывается, перед нами предстает пустой обеденный зал. Столики накрыты к сегодняшнему вечеру, вилки, ножи и бокалы сверкают в ожидании гостей. По субботам только ужин; бранч по воскресеньям.
– Добро пожаловать в закулисье «Амандин», – говорю я.
Эйдан оглядывает помещение.
– Вот, значит, как тут все выглядит, когда люди расходятся восвояси…
Он встречается со мной взглядом. В прошлый раз мы оказывались наедине (к слову, именно здесь), когда я была подростком, а он – женат.
– Идем.
