Я открываю глаза. Снова одна. Намыливаюсь, ополаскиваю волосы, смотрю, как пена утекает в сливное отверстие. Выходя из душа, говорю себе, что не побегу сразу к телефону. Заворачиваюсь в полотенце, начинаю расчесывать волосы. Но терпению скоро приходит конец. Кого, черт возьми, я обманываю, стоя здесь в паре шагов от телефона? Разыгрываю хладнокровие перед несуществующими зрителями? На нетвердых ногах я возвращаюсь в комнату. Мобильник лежит на кровати экраном вниз. У меня потеют ладони, когда я включаю его.
«Двадцать фунтов? Ого! И не за что. Мне было только в радость».
Он добавил «:)» в конце и подписался – просто «Э».
Я ложусь спать с гулко бьющимся сердцем.
Ты ждешь допроса насчет прокладок. Железной хватки на руке, тряски. Его голоса, настойчиво требующего ответов. Он ведет тебя вниз на завтрак, потом на ужин. Ты ждешь и ждешь, но ничего не происходит.
Он не знает? Не видел?
Получается, камер нет? Или он их не просматривал?
А может, он тебя испытывает? Все знает и просто ждет момента, чтобы вывести тебя на чистую воду?
Но его внимание приковано не к тебе. Когда Сесилия не смотрит, а порой и когда смотрит, он достает мобильник под столом и проверяет сообщения. Время от времени печатает несколько слов и так же быстро убирает телефон.
Не прошло и половины ужина, а он уже сделал это пять раз. Сразу после того как поставил жареную курицу в центр стола и позвал дочь. После того как тщательно разделал птицу гигантской вилкой и ножом. После того как спросил тебя – или сделал вид, что спрашивает, – что ты предпочитаешь, грудку или ножку (ты выбрала ножку: тебе нужны калории, какой смысл тратить место в желудке на нежирный белок?). И теперь, каждый раз, когда дочь смотрит в свою тарелку или тянется к кувшину с водой, его глаза устремляются на экран.
После ужина Сесилия спрашивает, можно ли посмотреть фильм. Он напоминает, что завтра в школу. Девочка умоляет: «Пожалуйста, сегодня еще выходной» – и говорит, что сделала домашнее задание. Отец вздыхает.
Интересно, он в курсе, насколько ему повезло? Тринадцатилетний подросток, требующий кино по воскресеньям? В ее возрасте ты металась с одной ночевки на другую, выпрашивала поездки в торговые центры на том берегу Гудзона, постоянно расширяя границы, которые тебе дозволялось пересекать без родителей.
– Хорошо, – уступает он. – Но только до десяти.
Девочка поворачивается к тебе.
– Хочешь посмотреть?
Ты задерживаешь дыхание. Ждешь несколько секунд, что он вмешается. Скажет: «Сесилия, я уверен, Рейчел сегодня некогда». У него в кармане гудит телефон. Он берет мобильник, смотрит на экран и начинает печатать.
– Конечно, – говоришь ты.
Сесилия помогает убрать со стола. Ты не знаешь, чем себя занять. Обычно отец отправляет ее наверх чистить зубы или пополнять диспенсер с бумажными полотенцами – все, что угодно, лишь бы отвлечь девочку, пока он ведет тебя обратно в спальню. Но сегодня ты остаешься. Сегодня вечер кино. Полная неопределенность, миллион возможностей оступиться.
Ты идешь за ними в гостиную. Скрывая судорогу в ноге, не обращая внимания на боль в том месте, куда он пнул тебя два дня назад. Отец усаживается в кресло. Жестом велит тебе сесть на диван, пока дочь ищет пульт. Наконец Сесилия уютно устраивается рядом. Направляет пульт на экран, пропускает прямой эфир и выбирает стриминговую платформу. Ты с трудом узнаешь интерфейс, но логотип остался прежним. Когда тебя похитили, платформа еще расширялась, пополняла каталог и начинала выпускать собственные шоу. Теперь Сесилия пролистывает бесконечный список сериалов и фильмов – встречаются и старые, и неизвестные тебе, и с пометкой «оригинальный».
– Как насчет этого?
Курсор застывает на «подростковом ромкоме, снятом по одноименной серии молодежных романов-бестселлеров», если верить описанию.
– Выглядит заманчиво, – говоришь ты.
Девочка откидывается назад с застенчивой улыбкой. Ты помнишь, как в ее возрасте немного стыдилась всего, что тебе нравилось.
Изо всех сил пытаешься сосредоточиться на экране. Прошло столько времени… Все эти звуки, цвета, люди, имена… Тебе сложно поспевать. Ты перескакиваешь с одной сюжетной линии на другую, забывая, о чем шла речь пять минут назад. Сердце частит. Кулаки сжимаются в отчаянии, возможно, в панике.
Краем глаза ты замечаешь голубое свечение. Его телефон. Позабыв о фильме, он склонил голову над маленьким экраном; большой палец прыгает туда-сюда, как водомерка на поверхности озера.
На большом экране один из героев говорит что-то смешное. Сесилия хихикает. Затем, умолкнув, поворачивается в твою сторону, словно ищет подтверждения, что ты тоже оценила шутку. Девочка отчаянно нуждается в признании. Ты вспоминаешь прокладки и записку, нацарапанную фиолетовым маркером. «Надеюсь, это поможет. Дай знать, если понадобятся еще». Ты делаешь единственную вещь, свойственную человеку, – смеешься.
Сесилия вновь хихикает и переводит взгляд на экран. Ее поза расслаблена, правый бок почти прильнул к тебе.
