Он смотрит на тебя так, будто забыл, что значит ужин, и с трудом возвращается к реальности.
Сегодняшняя подготовка к ужину – разогрев двух банок чили. Ни кукурузного хлеба, ни масла. Он зовет Сесилию. Оставив телевизор без внимания, девочка молча и сосредоточенно принимается за еду, словно знает, что сегодня один из тех вечеров, когда лучше не попадаться отцу под руку.
Он взвинчен, выбит из колеи. Случилось то, чего он не планировал. Мир ускользнул из-под его контроля, и теперь он силится взять все в свои руки.
Позже он мрачнее тучи проскальзывает в твою комнату. Ты пинаешь толстовку под кровать, молясь, чтобы он не заметил английскую булавку, лежащую в кармане рядом с ручкой его дочери. Завтра, когда он уйдет, спрячешь их в комод. Он никогда туда не заглядывал; дай бог, так будет и впредь.
В противном случае ты соврешь. Скажешь, что не в курсе насчет комода или вещей, которые там болтаются.
Он ничего не замечает. У этого мужчины есть иные поводы для беспокойства, помимо секретов у тебя в карманах. Сегодня его руки задерживаются на твоей шее. Ногти, зубы, кости и все твердые части тела вонзаются в твою плоть.
Человек, стремящийся что-то доказать. Воин, идущий в бой.
Наверное, она ему призналась. Эмили. В том, что нашла ключ от его дома, вошла в его гостиную.
Теперь он в курсе.
Все дело в моем отце: он хороший, но я всегда… Не знаю. «Боялась» – не то слово. Просто легко попасть ему под горячую руку, и тогда привет. Мама говорила, все потому, что мы слишком похожи. Две сильные личности. Оба со своими убеждениями и нежеланием искать компромиссы.
Не знаю, почему мама так считала. Я постоянно иду на компромиссы.
Хотя, думаю, с его стороны было великодушно позволить мне оставить собаку. У нас теперь не очень с деньгами. И у папы не так много свободного времени. Однако он согласился, ради меня.
Благодаря Рейчел.
Рейчел.
В общем, Рейчел мегастранная. Хотя мне она нравится.
Скажу банальную вещь: она мне вроде как… подруга?
У нее в голове наверняка бродят разные мысли насчет меня, моей жизни и моего отца. Но, если подумать, она не плохая. Просто на нее свалилось много всякого, а когда на тебя валится много всякого, имеешь право на некоторые странности. И она спасла Розу. Никогда этого не забуду.
Поэтому я дала Рейчел одну из своих булавок. Ей они понравились, а мне ничего не стоило, вот и подарила. К тому же я хотела, чтобы она ушла из моей комнаты. Я знала, что, если дам ей булавку, она уйдет.
Рейчел мне нравится, но иногда я люблю побыть одна. Мама говорила, это нормально. Это тоже объединяет меня с отцом.
Хорошо иметь подругу, если можно так называть Рейчел, хотя я не совсем уверена: она слишком взрослая. В том-то и проблема.
Из-за этого мне кажется, что я могу с ней говорить.
Из-за этого я
Рассказать ей то, чего не рассказывала больше никому.
Ты не можешь уйти. Еще не настолько окрепла, чтобы сбежать. Зато можно передвигаться по дому и спальне. Делать что-то, пока его дочь не смотрит. Подготовиться.
Что ты помнишь о физических упражнениях? Ты роешься в памяти, отыскивая времена, когда бывала на улице, бегала. Планы тренировок, скоростная работа в будни и длительные пробежки в выходные. Нет, не то. Тебе нужна другая часть, которой ты нередко пренебрегала в молодости: тогда телу этого не требовалось. Перекрестные тренировки. Движения, укрепляющие ноги, спину, живот.
В спальне после его ухода ты пробуешь. Самые простые упражнения из тех, что помнишь: приседания. Раз, два, три, десять. Незнакомое ощущение, пульсация в бедрах, жжение в икрах. Икры: подъемы на носки. Сердцебиение учащается. Впервые за много лет не из-за страха или ожидания, а потому что тело дает команду.
Это в твоей власти. Руки, ноги и то, как ты ими управляешь. Изгиб поясницы, когда ты ложишься на пол для скручиваний. Напряжение в бицепсах, когда держишь в вытянутой руке «Оно» – самую толстую книгу из твоей коллекции, не такую уж тяжелую, но, если подержать ее в таком положении достаточно долго, чувствуешь жжение в плечах. Боль в запястьях при попытках отжаться. Сухость во рту, липкий пот на затылке.
К тому времени, как он вернется, пот на одежде высохнет. Лицо перестанет гореть. Он не узнает. Даже если ты сделаешь это снова на следующий день и на другой после. Никто не узнает, кроме тебя.
Когда руки начинают трястись, а ноги просят передышки, ты возвращаешься в подвал. Вскрываешь замок английской булавкой. В миллионный раз боишься, что она подведет. В миллионный раз английская булавка доказывает, что ты ошиблась. Спрятав ее в задний карман, ты спускаешься.
Находишь пистолет. Ты без понятия, заряжен ли он. Не знаешь, где предохранитель. А должна? Об оружии тебе известно только из кино, но даже ты в курсе, что фильмы врут. В реальной жизни ты не попадешь в цель без практики; в реальной жизни ты не имеешь представления о том, что делать.
