– Между прочим, знаешь, что я сейчас вспомнила? – затараторила Мааян без остановки. – Что забыла поблагодарить тебя за то, что ты стерла эти ужасные надписи. Интересно, а Алазар и Бат Эль вернули тебе деньги? Если нет, мы можем поделить расходы пополам, а может еще кто из соседей присоединится. Я не думаю, что Михаль или Сол дадут что-нибудь, но профессорша сверху, да и Пелег будут рады поучаствовать.
После того, как Яаля положили в больницу, Сиван беседовала с Мааян несколько раз. Сначала чтобы поблагодарить ее, а впоследствии чтобы сообщить новости и посоветоваться, и с каждым разом Мааян нравилась ей все больше и больше. А сейчас, когда лицо ее было скрыто маской и были видны только смеющиеся глаза, она показалась Сиван даже красивой.
– В этом нет необходимости. Ремонт был дорогим, и Яаль щедро ему заплатил, поэтому Филип сделал эту работу даром.
– Вот молодец! – похвалила подрядчика Мааян.
– Я хотела задать вам вопрос, доктор, – обратилась Сиван к Рану, которого их разговор явно нервировал и который порывался уйти как можно скорее. Он даже не подошел к Яалю, а продолжал стоять как истукан рядом со своей женой. – Почему здесь написано «ковид»?
Ран подошел к кровати и уставился на листок.
– Раз написано «ковид», значит кто-то посчитал нужным так написать.
– Но я не понимаю почему, – продолжала настаивать Сиван.
– Вы не врач, вам и не надо это понимать.
Сиван решила не обижаться.
– А все-таки? Яаль имеет право знать.
– Яаль или вы? Поговорите с тем, кто это написал. Доктор… – он взял листок в руки, – Илуз. Спросите доктора Илуза почему он написал «ковид». Наверное, у него была на это причина.
Сиван поняла, что помощи от него не дождешься, но все же решила спросить.
– У меня есть теория, почему произошла остановка сердца.
– Я слушаю, – вяло спросил Ран.
– Выяснилось, что оба родителя Яаля имели аллергию к пенициллину, а его отец однажды чуть не умер, когда получил укол антибиотика из семейства пенициллина.
– Окей, – произнес Ран. – И…
– За несколько дней до того, как у Яаля случилась остановка сердца, ему делали операцию во рту и прописали «Аугментин».
Ран продолжал слушать со скучающим видом.
– Яаль принимал «Аугментин» в течение пяти дней, а на шестой после продолжительной пробежки у него произошло нарушение сердечного ритма.
– Так в чем же состоит ваша теория? – спросил Ран, и Сиван могла поклясться, что услышала в его голосе презрение.
– Я хотела спросить, не может ли «Аугментин» вызвать нарушение сердечного ритма при высоких физических нагрузках.
– Нет.
– Почему нет?
– Потому что нет.
– Тогда что же его вызвало? – не унималась Сиван. – Никакой другой причины не нашли.
– Но это не значит, что ваша теория обоснованна.
– Объясните почему.
– Я не должен ничего объяснять. «Аугментин» не вызывает остановку сердца.
– Кто это сказал?
– Так написано в медицинской литературе.
– А вы откуда знаете? Из того, что я читала, большинство из тех, у кого происходит остановка сердца, просто падают и умирают. Девяносто процентов из тех немногих, кто благодаря счастливому стечению обстоятельств выживает, имеют хронические проблемы. Поэтому случаи, когда у человека происходит остановка сердца безо всякой видимой причины, чрезвычайно редки и они вполне могут не попасть в медицинскую литературу. Вам разве не любопытно проверить то, что я сказала? Посоветоваться с коллегами? Покопаться немного?
– Нет. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись.
– Ну хорошо, – вмешалась Мааян, повернувшись к мужу. – Но ты не должен разговаривать с ней в таком тоне. Она ведь просто спрашивает.
– Счастливых праздников, – Ран повернулся и вышел из комнаты, оставив Сиван и Яаля в полном недоумении.
– Не обращайте на него внимания, – сказала Мааян. – Он хороший врач, но не слишком приветливый, а тут еще все в напряжении. Приношу вам извинения от его имени.
– Не надо извиняться, – поспешила произнести Сиван. – Скорее всего он прав, а я ошибаюсь.
– А если нет? – Мааян выглядела озабоченной. – Ну ладно, дорогие мои, мне пора.
– Счастливых праздников, – пожелали ей вслед Сиван и Яаль, и она обернулась, уже стоя в дверях, и приветливо помахала им рукой.
– Она просто замечательная, – произнесла Сиван.
– Еще какая! – согласился Яаль. – Ты понимаешь, что я обязан ей жизнью? А вот муж у нее довольно неприятный тип, правда?
– Антипат, – скорчила гримасу Сиван.
– Ты хочешь, чтобы мы продолжили говорить о том, о чем говорили до этого? – спросил Яаль после непродолжительной паузы.
– Да, хочу, но не сейчас. Мне еще надо приготовиться к Седеру[25]. Мы будем встречать его вдвоем.
– Почему это для тебя так важно? – спросил он. – Столько лет прошло, и Бамби давно уже нет.
– Потому что я хочу рассказать Лайле о некоторых вещах, а до этого хочу разобраться со своей совестью. Осветить все темные уголки и навести в них порядок.
– Твое право, – сказал Яаль, устало уронив голову на подушку.
– Виртуально обнимаю тебя.
Сиван уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг Яаль спросил:
– Подожди минутку. Я никак не могу разобраться со временем. Может так случиться, что Лайла – моя дочь?
