Она снова повернулась к нему и отрицательно помотала головой.
– Нет, этого быть не может. Ты можешь быть спокоен.
– Жаль. А мне как раз хотелось бы, чтобы она была моей.
Из горла Сиван вырвался искусственный смешок. Если бы все было по другому, она действительно была бы его дочерью.
Лишь после окончания Седера, который сегодня представлял собой обычный ужин с Лайлой, Сиван сообразила, что оставила мобильник на тумбочке рядом с кроватью Яаля. Когда к Лайле пришли ее подружки Миа и Гайя, она решила поехать в больницу и забрать его, потому что в это тревожное время оставаться без телефона было нельзя. Сиван оставила машину на тротуаре напротив входа в больницу. Стояла полная тишина. Охранник у входа спросил куда она идет, и она ответила, что по срочному делу в кардиологическом отделении. Он надел резиновые перчатки, торопливо проверил ее сумочку и отступил в сторону, давая пройти, но Сиван не покидало ощущение, что в любой момент ее могут остановить. На всякий случай она проверила, хорошо ли прилегает к лицу маска. Входная дверь оказалась открытой, и пройдя через нее, Сиван повернула направо. Палата Яаля была второй с левой стороны. По крайней мере не нужно было проходить мимо дежурной сестры и что-либо объяснять. Сиван бесшумно отворила дверь, надеясь – несмотря на то, что было еще только половина десятого – пробраться в темноте к тумбочке, но свет в палате внезапно вспыхнул, и она наполнилась приглушенным смехом мужчины и женщины. На стуле, где несколько часов назад сидела Сиван, теперь восседала худенькая девушка с телом модели. Они с Яалем удивленно уставились на Сиван.
– Привет, – произнес Яаль. – Что-то случилось? Почему ты вернулась?
– Я забыла здесь свой телефон.
– Ааа… А я даже не обратил внимания. Тебе никто не звонил.
– Привет, Сиван. Как дела? Все в порядке? – спросила Карни, поправив очки с розовыми стеклами многогранной формы, которые предназначались явно не для коррекции зрения. Вне всякого сомнения, Карни вполне заслуженно ходила по подиуму у самого Диора.
– Вполне. А что… – Сиван попыталась сформулировать вопрос так, чтобы не получить отрицательного ответа.
– Я подумала, – ответила Карни раньше, чем она закончила фразу, – что это нечестно – оставлять Яаля одного в больнице в праздничный вечер. И потом, я ведь тоже одна. Мне было некуда девать свою энергию, и вот я взяла с собой несколько коробок и, опа, я уже здесь, развлекаю жениха с невестой.
Сиван присоединилась ко всеобщему ликованию, несмотря на то, что не поняла, кто же тут жених, кто невеста, и что Карни имела в виду. Но вообще-то, подумала она, невзирая на ее теперешнее отношение к Яалю, было бы неплохо подумать о нем в такой вечер и навестить его.
– Ну ладно, друзья. Я пошла, – произнесла она. – Желаю вам приятного вечера.
– Ты можешь остаться, – сказал Яаль.
– Я скоро зайду, а пока меня ждет Лайла. Пока, детки.
Выйдя из лифта, Сиван набрала в поиске имя Карни и мгновенно получила ответ: родилась и выросла в мошаве Батахия, тридцать шесть лет, семь братьев, с детства выступала с песнями и танцами. Вместе с братьями создала группу, которая выступала на общественных и частных мероприятиях. Карьеру модели начала в четырнадцать лет, когда один из ведущих дизайнеров фирмы «Кристиан Диор» обратил на нее внимание и позвал на два премьерных показа. Несмотря на свой юный возраст переехала жить в Париж и в течение четырех лет участвовала во множестве презентаций по всей Европе. Когда ей исполнилось восемнадцать, вернулась обратно и отслужила в армии в музее ВВС, что укрепило симпатию к ней в Израиле и снискало множество поклонников. После демобилизации закончила «Бейт Цви»[26] и с тех пор играет в кино и ведет передачи на телевидении. Считается одной из самых красивых и успешных женщин израильского шоу-бизнеса.
Сиван была озадачена. Если Карни действительно такая успешная и богатая, почему она живет в квартире площадью семьдесят квадратов на бульваре Елизаветы? Район в целом, конечно, неплохой, но если у нее есть деньги, она могла бы найти в том же районе что-нибудь гораздо более шикарное. Сиван знала, где находится мошав Батахия, потому что неподалеку от него жила ее напарница Тамара. Видимо, Карни предпочитала южный Тель Авив из-за близости к родителям. С другой стороны, сказала она себе, ведь и Лири тоже предпочитала жить там, несмотря на то, что вполне могла позволить себе жить в северном Тель Авиве. Видимо, было немало людей, кого Флорентин притягивал как магнит. С другой стороны, все понимали, что в скором времени в этом районе начнется обновление и стоимость квартир многократно возрастет.
Вдруг она почувствовала тоску по Маю. Ей захотелось позвонить ему и напроситься на чашечку кофе, но у нее не хватило смелости. Да и вообще, подумала она, у нее сейчас другие задачи, которые потребуют немало энергии, так что не стоит тратить силы на мужчину, который до сих пор любит свою бывшую жену и ведет себя так будто они до сих пор вместе.
