– Я прошу вас, чтобы вы навещали ее почаще. Скажем, раз в месяц. Это для нее очень важно. Я знаю, что у вас есть дети, работа и все такое прочее, и не прошу ставить Михаль на первое место, но связь между вами важна для вас обоих. Вы еще молоды, но с годами поймете, что эта связь гораздо прочнее того, чем вам сейчас кажется. Я не хочу, чтобы вам пришлось впоследствии сожалеть о том, что вы забыли о своей сестре.
Ноам молча кивнул.
– Вот и хорошо. А теперь поднимемся ко мне. Тут больше невозможно находиться.
Сиван позвонила Филипу, объяснила ему положение дел и договорилась, что Омар и Бадья начнут работу со следующей недели.
– Нам повезло, что они сейчас свободны, – сказала она Ноаму. – Я пошлю вам номер их счета в банке. Вам нужно заплатить аванс.
– Я сразу же переведу им деньги.
Был конец августа, суды были закрыты, и работы у Сиван было немного. Она вспомнила, что уже месяц назад заказала раму для приобретенной у Сола картины, и поехала забирать ее. Придя домой, она сняла оберточную бумагу и еще раз осмотрела картину, снова поразившись ее глубине и трогательности. Намеченная несколькими линиями фигура женщины посреди поля или моря. Резкие мазки кисти, множественные оттенки зеленого. Женщина парит в воздухе и словно уносится легким ветерком к горизонту. На нее можно было смотреть часами и каждый раз замечать что-то другое. Сол действительно был выдающимся художником, не идущим ни в какое сравнение с Лири. Несмотря на резкие цвета картины, была в ней какая-то хрупкость. Сиван прислонила картину к стене кабинета в ожидании того часа, когда Омар повесит ее.
– Привет, мам.
– Привет, – ответила Сиван, вернувшись в гостиную.
Лайла уронила сумку, полную грязной одежды, на пол, забралась с ногами на диван и растянулась на нем.
– Знаешь, как мне было здорово? Нет, ты не поймешь.
Действительно не понимаю, подумала Сиван.
– Что случилось, мам? Все в порядке? – повернулась к ней Лайла.
– Да-да. Я только что вернулась.
– Где ты была?
– Помогала Михаль. Ее положили в больницу. Именно поэтому я и уехала в воскресенье из Иерусалима.
– А почему ты должна была это делать? – спросила Лайла. – Ты что, отвечаешь за всех несчастных мира сего? Пусть ею занимается ее семья.
– Сегодня с севера приехал ее брат, который будет ей помогать. Но если рядом со мной находится человек, нуждающийся в помощи, я всегда буду стараться помочь ему.
– Таких как ты больше нет… Я просто умираю. У нас есть что-нибудь поесть? Я договорилась встретиться с Гайей в семь. У меня мало времени.
– Есть салат с тунцом.
– Ну ладно, я поем во дворе.
– Как было в Ашдоде?
– Непередаваемо! Я влюбилась, и ты не поверишь в кого. В жизни не догадаешься. Это просто свалилось на меня с неба. Так я это чувствую. То есть это только начало, но на этот раз все по-другому. По-особенному. У меня сердце прямо выскакивает из груди.
– Как же ты могла? – Сиван не могла больше сдерживаться.
– Еще как могла. Ведь после Лиора прошло уже два года, и вот, наконец, я встретила того, кого искала. Ты знаешь как это здорово?
– Но ведь он не для тебя. Разве ты этого не видишь?
– Май тебе рассказал? – Лайла изумленно посмотрела на Сиван. – Я же просила его ничего тебе не говорить.
– Он не должен был ничего мне рассказывать. Просто я вас видела.
– Где?
– Возле нашего дома во Флорентине.
– Так почему же ты к нам не подошла? Ты что, пряталась? Следила за нами?
– Ни за кем я не следила. Я увидела вас случайно. И я не понимаю, как ты не понимаешь, – рассердилась Сиван. – что он самый неподходящий для тебя человек.
– Ты его совсем не знаешь! Как ты можешь говорить такие ужасные вещи?
– Разве это ужасно если мать двадцатичетырехлетней дочери не хочет, чтобы она влюблялась в пятидесятилетнего мужчину, который к тому же флиртует с этой матерью? – произнеся последнюю фразу Сиван поняла, что допустила ошибку.
– Что? – закричала Лайла, меча громы и молнии, встав с дивана и остановившись напротив Сиван.
– Ты с Маем… – пробормотала Сиван.
– Я с Маем? Ты что, совсем спятила? Ты хоть сама-то слышишь, что говоришь? – Лайла попыталась взять себя в руки, но снова сорвалась на крик. – Я и Май?!
– Тут, по-видимому, какое-то недоразумение. Успокойся, Лали.
– Не понимаю, – пробормотала Лайла себе под нос и снова перешла на крик. – Не понимаю! Так вот что ты обо мне думаешь? Какая еще мать может подумать такое о своей дочери? И как давно ты думаешь об этом и ничего мне не говоришь? Ты ничего не понимаешь!
Она нервно порылась в своей сумке и выудила оттуда телефон и кошелек.
– Мне надо прийти в себя. После поговорим.
– Подожди, Лали. Куда ты идешь?
– Куда я иду? – насмешливо спросила Лайла. – А знаешь что? Пойду-ка я к Маю!
Сиван еще ни разу не слышала, чтобы Лайла говорила с ней таким тоном.
– Я прошу тебя. Давай сядем и поговорим.
– Не надо со мной говорить! Не сейчас! Я сейчас не в состоянии говорить! Пока!
И Лайла покинула дом, не пробыв в нем и десяти минут.
