А в это время на столе начальника контрразведки армейской группы «Феникс» вкрадчиво заверещал телефон полевого типа.
— Слушаю, Фалькенберг, — отозвался хозяин кабинета.
— Хайль Гитлер! Начальник контрразведки сорок первой моторизованной бригады гауптштурмфюрер СС Брюкнер. Штандартенфюрер, вы хорошо меня слышите?
— Да. Довольно сносно. Видимо, серьезный пожар, Брюкнер, заставил вас позвонить мне. Похвально!
— Чрезвычайно важное и, не совсем понятное по сути, во всяком случае для меня, загадочное событие.
— Говорите, пожалуйста, все по порядку, гауптштурмфюрер, — Фалькенберг с трудом отыскал в памяти образ начальника контрразведки сорок первой моторизованной бригады, и это воспоминание вызвало у него веселую улыбку. У Брюкнера было солидное брюшко, при толстом и невысоком росте. Он не удержался, прикрывая ладонью микрофон трубки, и фыркнул, словно поперхнувшаяся лошадь с жадностью дорвавшаяся до зерна.
— Слушаю-слушаю, гауптштурмфюрер.
— Вчера, примерно между двенадцатью и тринадцатью часами дня, ротный каптенармус пехотной роты, участвующей в операции, был откомандирован на пароконной бричке на базу за продуктами…
— Только не сгущайте красок, Брюкнер. Что дальше? — насторожился Фалькенберг.
— А то, что повозка вернулась со взмыленными, с пеной на мордах лошадьми. А в бричке, то есть, в повозке, совсем запутался, связанный по рукам и ногам без сознания каптенармус, измазанный в своем собственном дерьме. Когда каптенармуса облили водой и кое-как обмыли, дали ему кофе, он пришел в сознание и стал твердить одно и то же: «Светловолосая валькирия… валькирия! Боже правый! О, боже!.. Встретил семью гигантов! Их восемь, нет, восемнадцать! Она — дочь своей семьи…» Врач поставил диагноз: нервное потрясение…
— У вас живой бригаденфюрер СС Гофман.
— Есть ли люди, наконец, чтобы разобраться во всем, и деловито, обоснованно донести конкретное мнение, — постепенно разгораясь, вскипел Фалькенберг. — Кого же вы ищете — мальчика на побегушках, черт вас побери? Рота без обеда не сдвинулась с места ни на вершок! Это же как понимать? А вы городите… Валькирия, валькирия!.. — и положив трубку глубоко задумался.
«Валькирия — женского рода, — подумал шеф. — Это слово означает, что меня в скором будущем ожидает встреча с бывшей радисткой разведгруппы лейтенанта Черемушкина? Вот уж, вещие сны! Такой знакомый, запоминающийся на всю жизнь почерк… Повадка — хитроумные петли лисьих, запутанных следов при волчьей нахрапистости. Очень возможно, что встреча гауптштурмфюрера СС Гроне состоялась не с гауптштурмфюрером СС Генрихом Шернером, а в его лице с командиром русской разведгруппы капитаном Черемушкиным. Валькирия — и сплошное тайны…»
Телефонный звонок вновь вовлек его в стремительный водоворот обыденной жизни.
— Послушай, Генрих! — прозвучал тихий, но как бы звенящий голос Крюгера. — В домике лесника, может ты же знаешь, обнаружены трупы знакомых нам людей. Все четверо ухлопаны из пистолета системы «браунинг». Найдено шесть гильз. Значит, стрелял один человек. Кто он? Как ему удалось захватить врасплох четырех крепких и хитрых, увертливых, мозговитых мужиков?.. Загадка…
Фалькенберг откровенно рассмеялся и ответил, сводя разговор к шутке:
— Фрау! Мозги у Видера дают?.. Да. Не сомневайтесь, чисто бычьи, с потрохами…
На другом конце провода зарокотал смешок Дрюгера. Затем он холодновато произнес:
— Неподалеку от домика лесника обнаружена посадочная площадка. Следы от костров. Как мне кажется, позавчера, но не раньше, на ней совершал посадку транспортный легкомоторный самолет. Наш штандартенфюрер Ганс Ганке в плену у русских. Это неопровержимый факт. Вернется из Берлина группенфюрер — намылит кое-кому шею без мыла. Ты-то как думаешь?
— Скажи, Рудольф, — помолчав и не ответив на вопрос начальника гестапо, поинтересовался Фалькенберг. — В домике лесника перестреляны люди из вашей фирмы?
Наступило продолжительное молчание, а потом мембрана телефонной трубки донесла ответ Крюгера:
— Поверьте, Рудольф, ничего общего с ними не имел… Когда вернется оберштурмбанфюрер Отто Вебер?
— Не ведаю. Он вызван в Берлин. Им лично заинтересовался группенфюрер доктор Кальтенбруннер. Как мне кажется, у домика лесника, вернее, в районе посадочной площадки, необходимо установить усиленный секретный пост. Такое ощущение, что она вторично может быть использована.
— Разумно — одобрительно отозвался шеф гестапо на предложение Фалькенберга. — Если попадется Златокудрая… Боже, как мне хочется посмотреть на нее, пощупать, из какой плоти это чудо!..
«Будто мысли мои читает», — подумал начальник контрразведки.
— Я бы не советовал до поры до времени трогать своего славянина. Пусть остается приманкой. Сегодня юго-западнее Станички запеленгована еще одна радиостанция. Захват не удался. Работала на передачу сложным шифром в течение пяти минут. Обершарфюрер Карзухин к ней не имеет никакого отношения. А там, как знаете!.. Совет не лишен смысла.
— Все это так. Но мне хотелось, — руки зудят! — раз и навсегда покончить со своими сомнениями, бременем раздумий по этому поводу лежащими на моих плечах.
