— О! Понимаю… хорошо понимаю значение жеста… — отозвался Зоненнбах и провел поперек своего горла указательным пальцем.
Обратив внимание на вышедшую из леса на шоссе боевую машину пехоты, солдаты из роты «Эдельвейса» опознали в ней бронетранспортер «ганомаг», закрепленный за их командиром гауптманом Зоненнбахом. Без каких-либо приказов, подчиняясь с детства воспитанной дисциплине, они поспешно освободили проезжую часть дорожного полотна, сгрудившись повзводно во фронтальном порядке — заместитель Зоненнбаха, среднего роста, полный, с крупной ушастой головой; оберштурмфюрер СС Гейнц Бухмайстер, — застыли в выжидающей позе, смотря большими, навыкате, с желтинкой глазами в сторону снижавшей скорость подкатывающейся машины.
Черемушкин отвернулся от стремительно нарастающего вида на дороге и невольно посмотрел на соседа строгими глазами, прервав его мучительные раздумья. Сам же Зоненнбах, в кратчайшее время движения от точки выезда и до момента сурового, предупреждающего вторично взгляда командира русских разведчиков размышлял так: «Что из того, что при остановке мне удастся обменяться жестом, имеющим тайный смысл и понятным тому, кто его принял? Конечно, тот среагирует немедленно. Значит, бой? Быстротечный, все уничтожающий. И первым, кто не узнает о его результатах, буду я. Ужасная перспектива! Допустим, остановки не будет. Бронетранспортер транзитом пройдет мимо личного состава роты, ожидающего прибытия командира. Известно, для выяснения маршрута и того, что за люди в форме десантников находятся на его борту, Гейнц Бухмайстер лично возглавит группу солдат и на одной из машин начнет преследование. Исход для меня лично тот же самый, что и в первом случае. Ну, а в третьем? Чем может грозить дальнейшее предположение? Оберштурмфюрер СС Бухмайстер просто растеряется и поспешит поставить штаб Клекнера в известность о непонятном передвижении бронетранспортера, принадлежащего командиру, и его загадочном отсутствии. Затем коснется подробностей… Куда ни кинь — всюду клин…»
И сделав, видимо, немалые усилия, Зоненнбах с хрипотой в горле предложил свой вариант:
— Вы должны понимать. Если бронетранспортер не остановится, хотя бы на малое время, и подчиненные не смогут лицезреть мою персону, это вызовет эффект разорвавшейся бомбы, осложнит в серьезнейшей мере и без того шаткое мое и ваше положение. Не вижу лучшего выхода: я обменяюсь несколькими фразами со своим заместителем — и только.
— Не совсем ладно, но быть посему, — оценивая обстановку, согласился Черемушкин. — Настолько — насколько нужно произнести эти несколько слов — мы настежь откроем дверь.
— А ваши люди там, на борту «ганомага»? Выдержат ли напряжение? Не сдадут перед неизвестностью? — довольно спокойно спросил Зоненнбах.
— Все будет о-кей! Будьте оптимистом, капитан! Выживаем на страх врагу. — И приложив палец к своим губам, будто сообщнику подмигнул.
Завидев в скученном строю в промежутке между тяжелыми транспортными машинами в камуфлированных костюмах около двух взводов вражеской пехоты и шагнувшего от солдат с определенными предосторожностями к середине шоссе, по-видимому, офицера, Касаткин мягко нажал на педаль тормоза. Черемушкин будто подкатив к своим, театрально распахнул тяжелую дверь кабины.
Нетерпеливо ищущие глаза оберштурмфюрера СС встретились с чуть улыбчивыми глазами командира.
— Знакомься! — как показалось тому, с некоторым не свойственным ему темпераментом предложил своему заму командир, кивнув головой на человека, сидящего на краю сидения кабины. — Старший группы особого назначения штурмбанфюрер СС фон Зоннер.
В ответ, скупо роняя слова, Бухмайстер назвал себя.
— Провожу группу, здесь неподалеку. Вернусь примерно через тридцать — сорок минут, — продолжал Зоненнбах, высовываясь корпусом тела над коленями штурмбанфюрера в открытую дверь и рассматривая солдат, стоящих, как и прежде, на своих местах в строю.
— Командир! — громко сказал Бухмайстер. — Вы какой-то не такой! У вас что, жар? Болит горло? Голос хриплый, бледноватое лицо… Глаза, глаза у вас…
— О нет! Все в порядке, Генц. Вернусь, обо всем поговорим… Занимайся тем, что поручено нашей роте…
— Удачи, оберштурмфюрер! — пожелал накоротке человек, представленный ему как фон Зоннер, и захлопнул за собой стальную дверь.
— Не понимаю, абсолютно ничего не понимаю, — пробормотал оберштурмфюрер Бухмайстер, смотря вслед уходящей машине. — По какой причине гауптман Зоненнбах, хозяин, будто пленник, находится между двумя незнакомцами. А может, так оно и есть? А где же в таком случае направленные в распоряжение командира роты вместе с отделенным роттенфюрером Верманом одиннадцать молодых дюжих ребят? Что с ними? Кузов бронетранспортера визуально пуст. Поверхностно, конечно. Подумав, он решил в дальнейшем быть предельно осторожным.
— Чем черт не шутит!.. Не хочу оказаться в шеренге невезучих и смешных. Не вечность же эти тридцать — сорок минут. Подожду…
