— Насколько мне известно, бригаденфюрер предпочитает в такого рода поездках пользоваться автомобилем-амфибией с повышенной проходимостью. Амфибия в целях маскировки раскрашена в черно-желто-зеленый цвет. Полосатой зеброй окрестили ее наши солдаты. Такого типа машины и такой окраски в гарнизонах и самом штабе Веллера нет. Лесную дорогу бригаденфюрер СС избегает и предпочитает шоссейную, хотя она имеет большую протяженность. Остальные вопросы мне не по плечу — хромаю на обе ноги…
— Хорошо. Отдыхайте. Антонов! Опекайте нашего гостя. — Черемушкин отошел в сторону, извлек из планшета карту. Жестом руки подозвал, к себе Касаткина. Оба склонились над картой. Время от времени они замолкали, затем опять вели скупой разговор.
В конце беседы Касаткин озабоченно произнес:
— Взбеленятся немцы. У многих из них, старших офицеров, полетят головы. Похищение начальника штаба группы Веллера — сложная, не совсем простая штука.
— Понимаю. Нелегко нам. Но отправить, куда следует, Вайса мы обязаны. Что будет с нами?.. Как-нибудь выкрутимся, — раздумчиво отозвался Черемушкин. — Полежим рядком… Солнце, воздух, зелень — красотища, дух захватывает! Миша! Ты когда-нибудь бывал на рыбалке? Эх! Закатить бы сейчас тройную уху, а? Даже слюнки потекли. Господи, до чего ж умно, ладно устроен мир!..
— Командир, задачу на утро сейчас будешь ставить? — приподнялся с земли Касаткин.
— Нет. Зачем же, Миша? Поди, ребята, глядя на наше уединение, догадываются о предстоящей серьезнейшей работе. Отсюда двинем к дороге. Остановимся в балочке, примерно в трех километрах от шоссе. Переднюем, а вечером вышлем к ней во главе с Сабуровым двух разведчиков. Ядро разведгруппы присоединится к ним на рассвете. Сабурову кое о чем намекну, а остальные пусть остаются в неведении. Сам знаешь, хороший отдых — одно из главных условий нашей работы. Если имеешь, что добавить…
— Обмозгую, доложу особо, командир.
— Ну, что, ребятки? — спросил Черемушкин. — Вперед! Пора и честь знать.
Поднялись. Пленному помогли приладить вещмешок, в котором хранился весь запас ручных гранат, как немецких, так и отечественных, в основном «Феникс» Ф-1. Коврова со значением, взглядом, понятным только им двоим, посмотрела в глаза Черемушкину, улыбнулась, поправила заплечные лямки чехла радиостанции и пополнила готовую к движению цепочку разведчиков.
Шли, избегая открытых площадей. Из-за высокой травы и зарослей кустарника между деревьями идти, словно по воде, высоко поднимая ноги, было нелегким делом.
Зоненнбах постепенно пришел к приятному для себя выводу, что разведгруппа направилась в сторону шоссейной дороги, невольно способствуя его затаенным планам. Настроение поднялось, и он уже почти знал, в какой точке будет очередной привал его похитителей. Решение бежать вспыхнуло в нем с удвоенной силой. Местность ему была знакома. Он исходил ее не так уж давно вдоль и поперек, выполняя секретное задание по изысканию потаенных, безлюдных мест для строительства бункеров подземного городка-казармы для одной из пехотных бригад или дивизий из резерва Генерального штаба Вермахта. Норы-казармы появились в известных ему районах, подобно пчелиным сотам, охраняемые до поры жидкими гарнизонами. Об этом, с его же слов, стало известно командиру. Потому-то и велика у него была страсть к мести.
Черемушкина же в эти минуты полностью захватила идея операции по захвату в плен начальника штаба армейской группы «Феникс» бригаденфюрера СС Вайса. То было делом сложным и опасным, но нужным, просто необходимым, сулившим в случае удачи раскрытие многих тайн, скрытых в стальных сейфах противостоящей группировки.
