— Золотые слова! Но тебе, Людвиг, как генералу СС, должно быть известно, что нет, не рождаются кристально чистые души. Дети и те имеют какие-то нравственные отклонения. Чушь, когда говорят, яблоко от яблони далеко не падает. Бывает, но это — классический пример. Лучше расскажи о впечатлениях от встречи с рейхсканцлером.
— С Гитлером? Откровенно был удивлен уделенному мне вниманию, абсолютным знанием им обстановки на фронте. Этот человек обладает недюжинной волей, где надо — выдержкой и глубоко усвоил передовую военную науку. Лично я был поражен его многосторонней эрудицией. Что касается Генриха Гиммлера, то он мной не принят, хотя и предложил мне четвертый отдел СС. Что ты думаешь о странном предложении рейхсфюрера СС, Эрвин?
— Трудный вопрос. Близ гадалки не сидел — в карты шулера не заглядывал. Если серьезно: держи ушки на макушке. Вот тебе и весь мой сказ…
— Возможно, ляпнул где-нибудь в узком кругу, что барон фон Шредер ежегодно перечисляет Гиммлеру один миллион марок…
— А ты, полный генерал СС, знаешь о том, что президент банка международных расчетов американец Томас Маккитрик заседал с нацистами Германии и тогда, когда Америка и Германия находились в состоянии войны: из секретного письма Розенберга Мартину Борману… А что ты знаешь, высший чин СС, о том, что руководитель христианско-социального союза в Баварии Йозеф Миллер являлся американским разведчиком? То-то, Людвиг!..
— Эрвин, мы, может быть, выпили лишнего? Оставим потомкам подобные кроссворды.
— Кроме тебя, ни с кем никогда у меня, Людвиг, не было подобного разговора. И на этом точка. Но ты мне скажи, почему такие ответственные работники имперской безопасности, как Кальтенбруннер и Миллер, ведут между собой дипломатическую войну, а руководитель гестапо Генрих Гиммлер склоняется в сторону сепаратного мира с англо-саксами. Примерно в то же самое время Гитлер и Рибентроп считают уместным на всякий случай выяснить, на каких условиях возможно заключение мира на Западе. Как прав был генерал-полковник Вернер фон Фричер, об опасности ведения войны на два фронта! Ты думаешь генерал фон Рундштедт осуществит идею разгрома англо-американских армий? Сомневаюсь. Выпьем за наше благополучие! Да хранит нас Бог…
— Скажи мне откровенно, Эрвин, — выслушав Фишера, спросил Веллер. — Это на тот случай, чтобы помочь тебе в минуту тяжких испытаний. Извини, ты состоишь в какой-либо оппозиции по отношению к правящей верхушке? Сейчас это находят модным, множится число генералов и старших офицеров, выражающих крамольные взгляды…
— Уволь. Не терплю мерзости. Я не ярый сторонник их правящей партии, но и не… Никогда и ни при каких обстоятельствах! Я понимаю тебя, Людвиг, и сердечно тронут. Нет! Не ошибся в тебе, в твоей искренности, мои старый товарищ и друг. Мы, пожалуй, соснем с тобой здесь же, вот на этом роскошном диване. Звонила Эльза. Очень хотела видеть тебя. Будет ли вновь когда-нибудь подобный случай-сюрприз. Чувствую, что мы видимся с тобой, Людвиг, в последний раз.
— То, о чем мы с тобой мечтаем, не получится. Ожидаю телефонный звонок коменданта аэродрома Сохачево — Дирксена.
— Жаль, очень жаль…
— Да. Чуть не забыл, — сказал Веллер. — Прости, старина. Знаю по своим каналам, что при твоем ведомстве аккредитована оберштурмбанфюрер СС Эмилия Штальберг, выполняющая тайную миссию. Был бы очень обязан…
— Не торгуюсь. Уверен, будет рада выполнить любую твою просьбу. Вечером свяжусь с Кальтенбруннером. Речь идет о временном ее откомандировании в твою армейскую группу и еще очень важные для тебя и твоего штаба сведения: по словам того же Кальтенбруннера, в последней декаде июня Красная Армия предпримет подготовительное наступление на центральном участке фронта, имея конечной целью своего маневра не только взятие Белостока и Люблина с выходом к южным границам Польши, Венгрии, Чехословакии. Твоя армейская группа свободно может оказаться на острие удара.
— Спасибо, Эрвин. Но кое-что мне о готовящемся ударе русских известно. Смущают только сроки. Будем мужественны, мой друг. Свою собственную судьбу вокруг пальца не обведешь.
Телефонный звонок прервал их разговор. Фишер поднял трубку.
