— Вот что… Враг втрое сильнее нас, схватка может быть с минуты на минуту. Вооружены диверсанты отменно. Без хитрости с нашей стороны не обойтись. На чудо надеяться никак нельзя, хотя и ожидается помощь спецподразделений. Но нельзя, ребята, чтобы, заметая следы, враг ушел безнаказанно. Бегать от фрицев на своей земле и среди своих воинам советской армии не с руки. Мужество, меткий выстрел — вот что требуется от вас в данный час. Смотрите на карту: вот этот самый квадрат «двенадцать», сами видите, сплошные зеленые краски. До хутора Лесной гай — семнадцать километров. Если, не задерживаясь, идти быстрыми шагами — три с половиной часа. Это при условии ровной местности. Вот и смекайте, о чем я с вами толкую. Видели, как уверенно шли диверсанты? Не открывая своего присутствия, будем следовать за ними, держась за их «хвост». Примем в сторону от них влево, на расстоянии видимости друг друга. В этом есть свой резон. Разведку будем вести беспрерывно. По тому, как они шли, можно смело сказать: усталость и моральное напряжение заставят их сделать привал. Вот от этого привала мы и поведем фрицев до самого конца. Все понятно? «Хорошие вы мои, в горелки бы вам еще бегать!» — подумал Окунев и продолжил: — Активная маскировка. Не жалейте коленок, плотнее прижимайтесь животом к земле, если это нужно. Она, матушка, защитит и прикроет… Берегите патроны. Итак, вперед! Лейтенант Бородин! Вы — замыкающий левого фланга…
Встреча майора Окунева с диверсантом, шедшим в середине цепи правого крыла, произошла внезапно, лицом к лицу. Времени на раздумье не оставалось ни у того, ни у другого. Выручило то, что автомат Окунева был взведен и поставлен на автоматическую стрельбу. Нажимая на спуск, Окунев скошенным взглядом увидел: немец широко взмахнул руками, отбросил почему-то в сторону автомат и ринулся вперед, словно хотел заключить в крепкие объятия своего противника. Но колени его подломились, и он упал ничком, сжимая в руке пучок травы. Четыре остальных диверсанта заметались, как мухи в тенетах, среди низкорослого кустарника и, один за другим пронизанные автоматными очередями, легли на землю.
Гауптман фон Роне спешил к месту разыгравшегося боя. Он понял, что все произошло совсем иначе, чем планировалось. Он ругал себя, что снял охранение и не ждал русских. Все было бы гут-гут: несколько выстрелов, а может быть, и без них, — и дело с концом, еще лучше — кинжал. Теперь же звуки стрельбы будоражили лесную глухомань и расходились далеко окрест.
«Не ослиная самоуверенность нужна, а элементарная тактика партизанской войны. Вот что необходимо!.. — разносил он себя мысленно, стараясь на ходу перестроить, изменить ход событий, полностью завладеть инициативой. — Нужно создать группу в два-три человека для молниеносных ударов».
Майор Окунев, прорвавшись через вражеский заслон, быстро, не потеряв ни одного человека, отходил левым флангом в сторону хутора Зеленый гай. Задача была самая заурядная: опередить гитлеровцев и не терять их из виду, откатываться назад к усадьбе или идти навстречу уже посланным на помощь подразделениям.
Неожиданная — хотя и временная — победа окрылила солдат Окунева. Они ринулись вперед, срезая с поясов убитых диверсантов чехлы с запасными дисками, подбирая пистолеты. Но все хорошо понимали, что это только прелюдия к бою с превосходящими силами противника, а решающая схватка еще впереди. Она вот-вот разгорится, и кто знает, как все обернется, дождутся ли они помощи.
Автоматные очереди полоснули неожиданно сзади. Шедший рядом с майором молоденький солдат вскинул руку и стал валиться на бок. Дважды убитый, приняв своим телом очередную порцию пуль, предназначенных для другого, своим падением он спас командира, орошая его лицо алой кровью.
Пули Окунева достали вывернувшегося из-за деревьев диверсанта, а сам он открыто, больше не таясь, опрометью метнулся влево, не прячась и не сгибаясь под огненным смерчем свинца, увлекая за собой солдат.
— Если не вырвемся вперед из кольца, замкнутого диверсантами, на тридцать-сорок метров, — каюк, — задыхаясь от бешеного бега, сказал он оказавшемуся рядом с ним лейтенанту Бородину.
Ручная граната, брошенная одним из диверсантов, ударилась корпусом о ствол осины и взорвалась. Осколки шрапнельным визгом располосовали воздух. Уже у самой цели один из осколков настиг рядового Кныша. Словно стреноженная лошадь, он запрыгал на месте, разворачиваясь лицом в обратную сторону и упал навзничь. Кныш старался подняться, перевернуться на спину, но скрестившиеся над ним автоматные очереди прибили его к земле, как прибивают по осени опавшие листья капли дождя. Рискуя жизнью, лейтенант Бородин подхватил его безжизненное, истекающее кровью тело и, прикрытый огнем отходящих товарищей, сумел дотащить до неглубокой впадины. Гимнастерка на спине солдата топорщилась мокрым алым комом, изрешеченная пулями. Бородин достал из нагрудного кармана рядового документы, окрашенные кровью, его комсомольский билет, затем заменил в своем автомате опустошенный диск, вставил полный….
