Только впоследствии он разобрался, за что невзлюбил Кроханова. Безынициативен, тяжел на подъем, больше всего печется о собственном покое, а если точнее — о собственном благополучии, мстителен, даже нечистоплотен. Все это Баских мог доказать на множестве примеров. Все, кроме нечистоплотности. Делишки свои Кроханов обделывал настолько тонко, настолько хитро, что не подберешься, не подкопаешься. Слышал Баских, что директору возят из колхозов продукты за полцены, а то и бесплатно, но за руку пока никто его не поймал. Слышал и про амурные похождения, но и тут все было шито-крыто. И хотя Баских давно хотелось выпереть Кроханова с завода ради того, чтоб восстановить у людей веру в справедливость, зацепиться, по существу, ему было не за что. К тому же в главке, да и в наркомате на Чермызский завод смотрели сквозь пальцы: на пять тонн больше, на пять тонн меньше — что это значило в масштабах страны? Первый кандидат на остановку, и кто им руководит — никого особенно не заботило. Открытых скандалов нет, хищений нет, пусть себе работает человек. Завод не закрывали из гуманных соображений, из тех же соображений не трогали и директора. Да и вообще нарком с великим трудом менял руководителей. Многое терпел, многое прощал, давал возможность одуматься, обуздать себя, и очень нужно было проштрафиться, чтобы слететь с поста. А уж если снимал, то с треском, широковещательно, чтоб другим не повадно было, и бдительно следил за тем, чтобы обманувший его надежды больше на руководящую должность не попал.
У самого Баских жизнь складывалась не совсем удачно. Поначалу все шло вроде хорошо. На «Дальзаводе» во Владивостоке, куда прибыл из Соликамска по комсомольскому призыву, его избрали комсоргом механического цеха, потом завода, потом поставили редактором заводской многотиражки. Ту пору своей деятельности он вспоминал с удовольствием — прошел школу конкретной работы. Напечатав заметку о каких-либо недостатках в цехах, упорно добивался, чтоб их устраняли. На заводе он был фигурой более популярной, чем директор. Тот мог не проследить за выполнением своего приказа, но чтоб Баских не проследил за действенностью заметки — такого не было. И по телефону напомнит, и в личном разговоре, не помогало — вторично пробирал кого следовало в газете, да так, что люди животы надрывали от смеха. А смех — оружие острое, беспощадное. Баских на себе испытал это.
Послали его как-то в район на хлебозаготовки, и случился с ним грех: влюбился в учительницу. Женщина была — что стать, что лицо. Как родная сестра Светланы Давыдычевой. Может, потому и к Светлане у него повышенная симпатия, что будила она в нем лирические воспоминания о молодости. И что обиднее всего — была у него с учительницей чистая, бережная любовь, даже нацеловаться всласть не успели. Между тем пошли по селу разговорчики, будто они сожительствуют, и вернувшийся из командировки муж учинил такой дебош, что пришлось учительнице бежать, а его, голубчика, вытащили на бюро райкома. Ну что тут ответишь, когда вполне серьезно спрашивают: «Не находишь ли ты, что проявление полового чувства на селе в условиях классовой борьбы хуже правого уклона?» Признал, что хуже, но с определением своего чувства как полового не согласился. А райкомовцы требовали полного признания вины, покаяния. Не добившись своего, осерчали и вынесли решение: просить окружком ВКП(б) исключить его из партии «за проявление полового чувства в условиях классовой борьбы и срыв народного образования в районе». Отделался он выговором только потому, что в окружком послали протокол в том виде, как он был написан, сохранив все несуразности. Ходил этот документ по отделам с не меньшим успехом, чем «Крокодил», и вызывал взрывы смеха. Где бы ни появился потом Федос — в окружкоме ли партии, в окружкоме ли комсомола, — тотчас его поддевали язвительными вопросиками: «Ну как, хуже правого уклона?», а то еще: «Что, явился срывать народное образование?»
Следовало бы, конечно, перетерпеть с полгода и добиться снятия выговора, а он не выдержал насмешек и махнул домой, на Урал. Так и плавает за ним в личном деле выговор за аморальное поведение. Соберутся куда повыше выдвинуть, заглянут в него — надо попридержать, аморальная личность. Вот так дальше партийного руководителя небольшого района и не пошел.
По-разному действуют на людей несправедливые взыскания. Большинство озлобляют, а у Баских оно воспитало повышенное чувство справедливости. И когда на кого-либо возводили обвинения, он дотошно проверял, соответствуют ли они фактам.
Вот и сегодня он решил разобраться, по какой причине простояла печь, и не только для того, чтобы узнать, кто врет, а кто говорит правду, но и для того, чтобы наказать виновного.