На лице Светланы проступила затаенная улыбка, и Николай, к своему удивлению, отметил, что она не только мила, но и хороша собой. Выразительные, округлой формы глаза, задорный носик, нежный овал чуть тронутого румянцем лица. Гармонию черт нарушали разве что губы. Крупные, полыхающие, с детской припухлинкой.
— Говорят, вы тут покорили одно любвеобильное сердце.
Недоуменно подняв брови, Николай посмотрел на девушку сосредоточенно-застывшим взглядом. Разное уже говорили о нем, но такой слушок до его ушей пока не докатился.
— Чье? — спросил, не дождавшись разрешения загадки.
— Вам лучше знать, — ответила Светлана полушутя-полусерьезно.
— У вас сегодня приподнятое настроение.
— Верно. Только что слушала увертюру к «Сороке-воровке». Россини всегда меня взвинчивает. Но мы уклонились от разговора. — Интригующе помолчав, Светлана объявила: — Сердце комендантши.
Николай оторопел, не зная, как себя вести: смеяться или возмущаться. Только заметив лукавый огонек в глазах Светланы, рассмеялся.
— Я предпочел бы перешибить этот слух другим, еще менее обоснованным: что покорил ваше сердце, — сказал он и замер в ожидании реакции на столь вольную шутку.
Девушка смутилась, но только на миг.
— А что, перешибить проще простого. Приходите вечерком ко мне домой. Ульяну с вашего счета не спишут, а меня запишут, поскольку ваш визит не останется тайной. Надеюсь, вы не обременены предрассудками. Буду ждать. Это близко, на берегу пруда. Кстати, видом полюбуетесь. Пролетарская, двенадцать. Итак, к семи.
Не успел Николай удивиться неожиданному приглашению, как в приемную ввалился тяжело отдувающийся Кроханов.
— Ты почему тут в рабочее время? — с ходу набросился он на Николая, высокомерно вскинув голову: это была его излюбленная манера.
— Вас жду, — резво соврал Николай. Чтобы не остаться в долгу, добавил: — Когда вечером вы звоните в цех, то не спрашиваете, почему я в нерабочее время…
— Пошли, — Кроханов первым шагнул в кабинет, с ловкостью эквилибриста с маху бросил на вешалку кепку. — Что там у тебя еще?
— Нужно найти какой-то выход с лошадьми. — Николай без приглашения сел, нарушив установленный здесь этикет. — Час битый кормят, а печь стоит.
— Паровозы тоже на заправку ходят, — возразил Кроханов, тяжело плюхнувшись на свой трон.
— Ходят, но на это время присылают другие.
— Заостряю свое тебе внимание: у нас свободных лошадей нету, все заграфикованы.
В знак того, что вопрос исчерпан, а другие выслушивать не намерен, Кроханов раскрыл папку с почтой.
— Тогда я сам приму меры, только потом претензии не предъявляйте, — со спокойной угрозой сказал Николай и, попрощавшись, вышел.
Идти Николаю к Светлане и хотелось, и не хотелось. Что-то удерживало его от этого шага, и он не очень ясно понимал, что именно. Несколько насторожила инициатива, которую проявила первой и которую можно было истолковать как предприимчивость, — чем не кавалер начальник цеха, хотя думать так о Светлане не хотелось. А что, собственно, он знает о ней? Не прочь почитать на работе? Жаль, не взглянул на название книги в стареньком переплете, лежавшей на столе, — может, какая-нибудь пустошь. Впрочем, вряд ли. Девушка, с упоением слушающая серьезную музыку, не может читать пустых книг. И вообще нет у него никаких оснований судить о Светлане плохо, тем более что он подметил в ней ряд достоинств. Непосредственна, проницательна, смела в суждениях. Несомненно также, что Светлана интеллектуально выше среды, в котором живет. А почему, собственно, несомненно? Чутье подсказывает? Но чутье уже обмануло его. И все же не может он отрицать и собственную вину в том, что произошло у него с женой. Учился он, училась Лариса. За пять лет совместной жизни сколько они были рядом? Если соединить такие дни — года не наберется. Работа и учеба занимали у него почти все время и забирали почти все силы. С утра до позднего вечера в цехе, а потом до поздней ночи занятия. Все приносилось в жертву учебе — отдых, развлечения и даже отношения с женой. Лариса сетовала на свою судьбу, иногда бунтовала, но это были бессмысленные бунты: выхода из создавшегося положения он не находил — не останавливаться же на полпути. А последние полгода, когда готовил диплом, они вообще жили в разных городах: она — в Макеевке, он, почти безвыездно, в Днепропетровске. Эти полгода и стали роковыми. Но разве он один жил в разлуке с женой? Многие его знакомые, студенты дневных факультетов, месяцами не бывали дома, однако ни у кого из них не кончилось как у него. Значит, не только он повинен в случившемся. Вот и запутался в выводах, как запутывался не раз, разбираясь в своих семейных делах.
Было уже далеко за шесть, а Николай все еще не знал, пойдет к Светлане или не пойдет. Только когда времени осталось в обрез, решительно встал и пошел. Пошел, потому что обещал, потому что наскучило одиночество, а еще, в чем сам себе не признавался, разбирало любопытство. Естественное любопытство мужчины, которого приветила милая девушка.