Светлана спала. На фоне разметавшихся на подушке волос четко выделялись высокий выпуклый лоб, задорный носик, чуть приоткрытые губы. Лицо было безмятежно спокойным, как у ребенка, еще не познавшего житейских невзгод.
Сделав несколько осторожных шагов, Николай опустился на пол у постели, думая о том, что вот она наконец рядом, желанная, ненаглядная, мечтанная-перемечтанная, а еще о том, как отнесется Светлана к его бесцеремонному вторжению.
Девушка почувствовала на себе взгляд, открыла глаза широко, как если бы ее окликнули.
— Коля… — произнесла обыденным тоном, будто привыкла, проснувшись, видеть его перед собой.
— Что у тебя?
— Гриппус вульгарис. Ночью была высокая температура, а сейчас упала.
Притронувшись губами ко лбу Светланы и убедившись, что он прохладный, Николай заговорил быстро-быстро:
— Светочка, звездочка, я очень виноват перед тобой. Ты вправе думать что угодно. Пустой, легкомысленный, неуравновешенный, к тому же фразер. Наговорил всякого-разного, потом спохватился — и в кусты. Это не так. Я готов повторить все сначала слово в слово.
— А по-иному? Или ты изъясняешься только заготовленными фразами? — куснула Светлана.
Николай тоскливо усмехнулся.
— Просто я ничего не забыл, потому что каждое слово глубоко прочувствовал. Если б ты знала, как я был заморочен. Куда ни сунешься — сплошные провалы, все нужно начинать чуть ли не с нуля. Мы ведь в аховом положении.
— Мне это известно, — сипящим, простуженным голосом сказала Светлана. — И все же на душе скребет. Не найти времени…
— Каюсь: аз есьм многогрешный.
— Я ведь никаких жертв от тебя не требую, ты понимаешь это? — продолжала Светлана. Засмущалась. — Простите, но в мыслях я почему-то с вами на «ты».
— Мне этого так хотелось! — Николай прижал руку Светланы к своей щеке. — Я все пытался представить себе, как ты встретишь меня. Как чужого или…
— Проучить тебя не мешало бы, да уж ладно. Тебе и впрямь туго приходится. На что уральцы выносливы, но и они диву даются, как ты выдерживаешь такое напряжение.
— Нет, ты необыкновенная! — выдохнул Николай. — Я надеялся, предполагал, но такого великодушия… — Потянулся к губам Светланы, но она с ловкостью котенка увернулась.
— Не надо. Заразишься.
— Ну и подумаешь…
На лицо Светланы накатила улыбка, во взгляде появилась снисходительная нежность.
— Смешной ты.
— Почему?
— Мальчишеского много. При твоей взрослости ты умеешь быть невзрослым.
— Это плохо? В укор ставишь?
— Это очень хорошо. С такими людьми легко и привольно.
В прихожей заскрипела дверь. Николай отодвинулся от кровати, но с пола не поднялся. Увидят родители Светланы — тем лучше: поймут, что отношения у них восстановились.
— Есть кто дома? — донесся низкий женский голос.
Николай быстро, словно его подбросило, поднялся — на постороннего зрителя он не рассчитывал.
— Вам что, Афанасия Кузьминична? — откликнулась Светлана.
— Да мне лаврового листа штучки три. — Соседка бесцеремонно заглянула в комнату.
— Возьмите сами. В кухне на полке.
Афанасия Кузьминична ушла на кухню, погремела банками и удалилась, не прикрыв дверь.
— Ей лавровый лист нужен, как тогда рыжий петух. — Зрачки Светланы метнули веселые лучики. — И это мать троих детей…
Вбежал Жулик, фыркнул, шумно чихнул и умиротворенно лег у постели, положив морду на вытянутые вперед лапы.
— Жулик… — укорила Светлана.
Жулик понял ее слова как зов, вскочил, засуетился, не зная, чем угодить, лизнул руку — так он пытался вознаградить за доброе к нему отношение.
Николай стукнул себя по груди — жест, означавший: а ну-ка сюда! Жулик, любивший игрища, радостно заскулил и в один миг очутился на руках.
Николай прижал к себе собачью морду и со словами: «А теперь марш отсюда!» — выпустил пса. То и дело озираясь — а вдруг ему все же разрешат остаться, — Жулик нехотя удалился.
Николай сел на стул и почувствовал себя неуютно. Расстояние между ним и Светланой, хоть и малое, как-то отчуждало. Придвинул стул к изголовью кровати.
Преодолев застенчивость, Светлана ласково провела рукой по волосам Николая.
— «Солнце, как кошка, лапкой своей золотою трогает мои волоса…» — с улыбкой припомнил Николай врезавшиеся в память строки.
— У тебя очень добрая улыбка, — сделала открытие Светлана. — У других это зачастую просто движение губ, а у тебя… Будто свет изнутри.
— Ну уж…
Смолкнув, стали жадно рассматривать друг друга.
— Странно получается, — тихо, как будто разговаривая сама с собой, принялась рассуждать Светлана. — Кажется, любишь человека, а разъехались — из сердца вон. А другой… особенно когда теряешь…
— А кого это ты потеряла?
— Теряла. — Светлана подняла веерок ресниц, смело и пытливо посмотрела Николаю в глаза. — Тебя. Дважды.
Николай испытал прилив нежности, и в то же время его обожгла ревность.
— Ты любила кого-нибудь? — спросил приглохшим голосом, хотя понимал, что предъявлять какие-либо претензии к прошлому Светланы не имеет никакого права.