Такого уровня объективности («встать над красными и белыми») мечтали достичь многие писатели (Михаил Булгаков, например), но и Автору «Тихого Дона» он дался нелегко.
Остановимся на одной из смертей ― двойной смерти красных казаков Фёдора Подтёлкова и Михаила Кривошлыкова (кн. 2, ч. 5, гл. 30):
«[…] один из офицеров ловким ударом выбил из-под ног Подтёлкова табурет. Всё большое грузное тело его, вихнувшись, рванулось вниз, а ноги достигли земли. Он приподнялся на цыпочки, упираясь в сырую притолоченную землю большими пальцами босых ног […] Изо рта его обильно пошла слюна.
[…] Кривошлыкову не дали закончить речь: табурет вылетел из-под ног […] Сухой мускулистый Кривошлыков долго раскачивался, то сжимаясь в комок так, что согнутые колени касались подбородка, то вновь вытягивался судоргой… Он ещё жил в конвульсиях, ещё ворочал чёрным, упавшим на сторону языком, когда из-под ног Подтёлкова вторично вырвали табурет. Вновь грузно рванулось вниз тело, […] и опять кончики пальцев достали земли».
Детали данного описания мы отыскиваем в литературе 10-х годов:
«Когда Пётр перекинул верёвку через толстую ветвь раскидистого клёна, […] и быстро повернувшись к нему правым плечом,
― Теперь молчи, не вякай, ― сказал Пётр, любивший шутить сумрачно».
Процитированный отрывок взят из рассказа Ивана Бунина «Последний день», опубликованного впервые в петербугской газете «Речь» (1913, № 47, 17 февраля), а затем включённого в авторский сборник «Иоанн Рыдалец. Рассказы и стихи 1912 ― 1913 гг.» (М., Кн-во писателей, 1913; по «Книжной летописи» проходит 9 ― 16 декабря). Сборнику был предпослан эпиграф: «Не прошла ещё древняя Русь…» (И. Аксаков).
В. Кранихфельд в рецензии на сборник немедленно отметил, что Бунин «цепко держится за корни жизни и, питаясь их целебными соками, продолжает неизменно расти в своём здоровом творчестве…» («Современный мир», 1913, № 11). Иная точка зрения была высказана А. Дерманом («Русское богатство», 1914, № 2), обратившим специальное внимание на рассказ «Последний день»:
«Да, всё это правда: и коралловые дёсны, и чёрно-лиловый язык, и глаза виноградного цвета, но за этими частными правдами чувствуется какая-то большая общая неправда, которой невольно и законно сопротивляешься: «неправда» Бунина ― тот общий фон, на котором он пишет свои частно-правдивые (не всегда, впрочем) детали, а фон этот какое-то рассудочное и холодное отношение к изображаемому миру».
Слова «деталь» и «фон» достаточно ясно указывают на то, что критик противопоставляет Бунину как образец правильного подхода к делу ― да впрочем, Дерман этого и не скрывает ― Чехова, который раньше Бунина открыл «зверства и жестокости» русской деревни, однако у Чехова была «правда в фоне», которой у Бунина нет.
Любопытно, что Автор «Тихого Дона» словно полемизирует с «Русским богатством» ― у Бунина берутся именно детали. Однако у Автора романа мог быть и другой мотив обратиться к рассказу «Последний день» ― сразу за описанием казни борзых у Бунина следует рассказ о повешении людей: