Кроме того, я изрядно похудел. В целом полторы недели активного гуляния по лесу с тяжелым рюкзаком, на рыбной диете, а также борьба со всякими монстрами сделала свое дело, и теперь ремень, застегивавшийся на последнюю дырку, приходилось затягивать чуть ли не до предела, чтобы штаны не падали. Удивительно, что от пивного пузика можно избавиться так быстро.
Телефон я почти не включал, экономя заряд даже с учетом наличия внешнего аккумулятора. Редкий включений для проверки связи более чем достаточно.
И вот настал решающий момент. Тщательно спрятав рюкзак близ скалы на одной ветвистой сосне, я вооружился топором и полными карманами камней из монстров, отправился ранним утром на разведку. Шел уже двенадцатый день моего пребывания в этом уже совершенно точно другом мире, и я легко пересекал лес, походя убивая обнаруженных пней-монстров и забирая их ядра. Лишними не будут.
Удивительно, что за неполные две недели путешествия по природе мои глаза стали четче видеть. Обычно они сильно уставали от постоянной работы за компьютером или просмотром всякого в телефоне, а тут, без нагрузки, они наконец-то видели более или менее четко. Даже мышцы стали проглядываться сквозь легкий жирок.
В общем, пришел я во всеоружии. Подобравшись к ближайшему дому гуськом, я достал горсть шариков и стал кидать их перед собой, как в одной старой игре, проверяя, нет ли опасности. Шарики спокойно пролетали, чернея очень медленно, и чем ближе я подбирался к часовне, тем тяжелее становился воздух, и тем заметнее чернели камни. Решив не рисковать, я вывалил все шарики у входа в часовню и поспешил свалить в безопасную рощу. Удивительно, что раньше лес казался жутко опасным, а теперь это желанное укрытие.
Ждать пришлось недолго, и жуткая масса костей стала выбираться из здания. Вместе с этим раздались громкие хлопки, и массивная туша покачивалась. Подобно китайским петардам, шарики взрывались активно и громко, пока наконец-то не заставили тушу рухнуть на бок. Я же не высовывался, ожидая, когда шарики отхлопают свое. Тогда это будет значит, что либо черная энергия истощилась, либо шарики закончились. При любом раскладе очевидно, что в деревне стало гораздо безопаснее.
И вот я выдвинулся вперед, убедившись, что никакого движения нет. Подобравшись к часовне, я увидел полурассыпавшуюся груду костей и блестящую темно-синюю крошку, покрывшую всю землю.
Не хватило. Кости должны были все обратиться в прах, тогда бы это значило, что я победил. А так угроза ещё остается, тем более что воздух все ещё тяжелый. И вообще кажется, что он становится все тяжелее и тяжелее.
Может дело в тотеме? Что если он своего рода генератор, который вырабатывает, а не собирает черную энергию, и мои старания в итоге окажутся напрасны, потому что пока я насобираю ещё камней, он полностью восстановит ущерб?
Нужно было рисковать. Либо идти сейчас и пытаться уничтожить тотем, либо бежать и готовить новую партию ядер. Выбор был сделан в пользу штурма. В прошлый раз, с несколькими ослабленными шариками, я вошел внутрь и даже смог потом сбежать, так что сейчас все должно пройти легче.
И я вошел в часовню. В этот раз тут было очень чисто, все разбросанные кости, видимо, ушли на создание той туши и теперь валялись снаружи, а черный дым, окутывавший тотем, заметно побледнел. И даже два из трех черепов стали белесо-серыми, и лишь один оставался черным.
— Ну, с богом, — перекрестившись, я подбежал к тотему и с силой ударил по стволу топором. Кости вздрогнули, а по ушам ударил оглушительный звон, едва не сбивший с ног. Дым забесновался, в воздух взметнулись облака пыли, а снаружи с громким стуком стали соединяться кости. Бежать некуда. Значит, только вперед!
— А-а-а! — Закричав, я со всей дури ударил топором и выбил одну из костей, формировавших ствол тотема. Та с хрустом отлетела на пол и рассыпалась прахом, а на одном из черепов появилась трещина.
Ещё один мощный удар выбил другую кость, и первый череп, расколовшись, упал на пол. Воздух душил, не давал дышать, голова кружилась, а до ушей сквозь звон доносился приближающийся стук.
— Сдохни уже! — Яростно крича, я снова ударил и снова расколол кость, отчего второй череп сразу же разлетелся в щепки, и остался один — черный, с глазницами, в которых с ненавистью пылал фиолетовый огонь. И череп, наклонившись, смотрел прямо на меня.
— Че, сука, страшно стало? — Криво ухмыльнувшись, я схватил короткий топорик обеими, ослабшими руками, и со всей силы, которая только во мне оставалась, ударил по последней, темной кости, на которой держался столб.
Та треснула, и я рухнул на пол, полностью выбившись из сил и не находя возможности даже вздохнуть, сипло хрипя и смотря на пол сквозь вереницу пляшущих перед глазами огней. Ещё пара секунд, и моё сознание отключилось, погрузившись в спасительную тьму.
