Почему я сразу не включил логику, интересно. Скелет взрослого человека от силы весит четыре кило. Эта херня состоит ну максимум из трех-четырех скелетов, так что весит вчетверо меньше меня. И единственное действенное средство, смертоносная аура, не работает после использования целого пакета ядер монстров.
— Сдохни! — Выхватив топор и придавив монстра ногой к земле, я одним ударом разрубил центральный череп.
Тут же лицо обдало холодным ветром, а нога, упиравшаяся в кости, провалилась до земли. Я стоял, весь в костяной муке, от которой свербело в носу и слезились глаза. Но собой я был заслуженно очень доволен.
Тварь, до усрачки напугавшая меня в прошлый раз и едва не прикончившая, оказалась лишь слабой куклой. Да, все случилось во многом благодаря существенному запасу ядер, но это не значит, что я не заслужил право гордиться собой. Вот только теперь стоило тщательно отмыться и отдохнуть.
***
Мертвая радиация, как оказалось, все-таки слегка меня зацепила, потому что добытые пара ядер монстров почернели, когда я их взял в руки. Однако в остальном я был в полном порядке. Поэтому тут же поспешил обустроить новое укрытие, предварительно отмывшись от праха.
Эта часовня пострадала заметно сильнее прежней, так что так легко навести крышу уже не получалось. Пришлось срубить деревце потолще, чтобы использовать его в качестве перекладины, так что к позднему вечеру у меня уже была надежная крыша. Печь я растопил погорячее и вышел на улицу, дожидаясь, пока комната просохнет и запах сырости уйдет.
И все-таки, чего не отнять, так это красивого неба. Оно было последним и самым ярким штрихом, говорившим о том, что я точно не на земле. Или не на той земле, к которой привык. Луна была вроде бы похожа, однако звезды я не узнавал. Не только из-за их расположения — ночью все небо сияло от миллионов ярких точек.
Когда живешь в цивилизации, свет, создаваемый человеком, скрывает от глаз космическую красоту. Поэтому меня всегда завораживали фотографии откуда-нибудь из диких мест или гор, откуда всегда было видно млечный путь и иже с ним. Здесь было примерно так же, только вместо прямой линии галактики на небе красовалась яркая спираль, занимавшая половину неба. Плеяды разноцветных звезд не позволяли даже ночью остаться в кромешной темноте и несколько успокаивали, в то же время руша всякую надежду. Это как просыпаться в чужом доме, под чужой крышей, без надежды вернуться.
Меланхолия проходила с наступлением утра. Хорошо выспавшись и поев, я продолжил путь, не задерживаясь. Делать мне тут было решительно нечего, я был полон сил и решимости, так что продолжил идти. И чем дальше я шел, тем шире и глубже становилась речка. Уже пару раз в нее впадали другие мелкие речки, я проходил мимо десятков диких пляжей и заброшенных ирригационных каналов, кои встречались все чаще. Как и мосты.
Часто мне приходилось делать крюк из-за того, что я упирался в какие-нибудь скалы или заболоченные заводи, и часто без труда преодолевал препятствия, пользуясь полуразрушенными каменными мостами. Часто замечал и старые бревна в воде, когда-то бывшие опорами мостов.
Безусловно, еще относительно недавно тут кипела жизнь, но почему-то все люди погибли. Почему я был уверен, что они все умерли. А потому что число упокоенных скелетов близилось к сотне, а спустя неделю после отправления из часовни я довел число уничтоженных тотемов до четырех.
Ну и путь мой должен был когда-то закончиться. Он и закончился, когда река впала в другую. Та была довольно широкой, даже шире Оки, на которой я частенько бывал. А ещё на противоположном берегу я видел постройки.
Используя телефон, в котором и без того почти не осталось зарядки, я включил камеру и сделал максимальное увеличение. И да, на том берегу совершенно точно была деревня, ещё и с пристанью. Оглядевшись и заметив удобное возвышение у берега, я забрался туда и уже оттуда внимательно изучил противоположный берег.
Да, там точно кипела жизнь. Я видел людей, лодки, поднимавшиеся столбы дыма от домов. И осознание того, что я не зря потратил столько времени, идя вдоль этой чертовой реки, буквально подкосило ноги. Я едва сдерживался, чтобы не заплакать от счастья, но одна мелькнувшая мысль разом убила всю радость.
Небо все такое же незнакомое. За спиной лес, переполненные разного рода тварями. Компас указывает на восток. А значит, что и люди на том берегу принадлежат к этому миру. И вполне вероятно, что я даже не смогу понять, что они говорят. Как и они меня. Либо же наоборот — такие как я тут не редкость, все-таки в лесах пропадает много людей, и они уже знают, как помочь.
