Провожала меня местная работница, которая явно строила глазки, явно ожидая от странного иностранца хороший чаевых в обмен на помощь. Ну или «помощь», если это такого рода заведение. В любом случае, я жадничать не стал и дал ей маленькую серебряную монетку, которая по номиналу была одной двадцатой от фунта, и попросил подготовить мне баню и принести в комнату еды, какая есть. И пива.
Баня была вполне себе простой, но от того не менее прекрасной. Она была общей, но никого ничего не смущало, правда, до тех пор, пока я не стал подбавлять жару. Забавно было смотреть на красные лица мужиков, которые до последнего молчали, терпя жар и не желая показывать себя с хреновой стороны.
А я наслаждался. За последние полгода я заметил, что стал легче переносить холод и жару, а потому, желая пропариться до самых костей впервые за долгие месяцы, разогревал баню до тех пор, пока не осталось всего двое мужиков. Молодые, они до последнего молча терпели адскую жару, но когда спустя какое-то время я, тщательно отмывшись с мылом, попросил слугу подготовить ведро холодной воды, их чуть инфаркт не хватил.
Впрочем, меня тоже. Не знаю, какая муха меня дернула выпендриться, но после холодного ведра я чуть не отключился, однако спустя минуту ощутил такой прилив сил и бодрости, что захотелось повторить. Но, переодевшись в чистое, я вернулся в свою комнату, куда уже принесли кучу еды.
И тогда я наелся от пуза горячим супом, заел тушеными овощами и сдобрил это дело литром прохладного пива. Раньше, в том мире, я бы от такого пойла поморщился, но сейчас это было лучшее, о чем я только мог мечтать. Эх, хорошо!
Как говорится, сейчас бы яблочко куснуть…
Не сдержав своих гедонистических желаний, я задержался в таверне ещё на три дня, в течение которых только ел, пил и спал на мягкой кровати. Да, было жутко непривычно от толп людей, от шума города, от запахов и откровенной вони. Но тут гораздо лучше, чем в землянке. Хотя, если бы у меня на том берегу был крепкий каменный особняк, я бы и там неплохо себя чувствовал. Но до «магазина» идти далековато.
Ещё целый фунт я потратил, чтобы продлить комнату на пять дней, и чтобы обновить гардероб. Сравнивая с одеждой приличных людей, я понял, что мне подогнали откровенную рванину, а потому нужно было решать этот вопрос. Чтобы выглядеть немного приличнее, я первым делом посетил цирюльню, где мне сбрили бороду и усы начисто, а волосы подровняли, чтобы они хотя бы не торчали в разные стороны.
Дальше мой путь лежал на ремесленную улицу. Там, если я верно понял, есть как ткацкие мастерские, так и ателье, а потому можно было купить материал или даже заказать на себя готовый костюм. Естественно, я выбрал последнее, поскольку деньги и комфорт средневекового города отбили всякое желание трудиться.
Хорошая одежда стоила немало, но я не жалел. Денег у меня один хрен полно, пусть и в виде товара, а вот репутацию надо создавать уже сейчас. Негоже вести серьезные дела, когда ты небрит и одет в вонючие тряпки.
Так что я заказал себе целую кучу всяких тряпок, а также отдал полтора фунта на пошив плаща. Это было очень дорого, потому что шился он из импортного меха, однако он должен был быть очень теплым и при этом статусным. Опять же, когда ты с пачкой денег и на жигулях — тебя точно грабанут. Когда ты в дорогом костюме и на мерседесе — тебя обойдут стороной. Я так думаю.
Поскольку заказ я делал в одном ателье, довольная крупной суммой хозяйка клялась успеть за два дня. Я попросил не торопиться и сделать все качественно, но она заверила, что уложится в два дня. Удивительно, как серебро сможет заставить человека чуть ли не в ноги кланяться и терпеливо искать общий язык с тем, кто три слова связать не может.
Закончив с делами, я поспешил за своим схроном. Найти того, кто отвезет меня к нужной деревне, было просто — я просто заплатил большую медную монету первому попавшемуся крестьянину на телеге, и он прямо сразу повез меня куда надо.
Навестив Феоса и рассказав ему о моих успехах, я подготовил ядер на продажу, на подарки и про запас и заночевал в доме старосты, благо, тот с последнего раза стал весьма приветливым. Поскольку староста — человек зажиточный даже в местных суровых условиях, отдыхал я на отдельной широкой лавке, да ещё и с хорошей едой. Конечно, с двором в городе не сравнить, но все же.
Наутро вернулся в город с очередной телегой, и вернулся в комфорт. Главное, чем я пользовался в этой замечательной гостинице, это баня. Я мылся буквально дважды на дню, утром и вечером, словно пытаясь содрать с себя всю грязь, накопленную за месяцы в лесу. В конце концов, спустя неделю, когда я отправился в храм для совершения сделки, я был не похож на себя.
