Внезапно среди тьмы прямо перед глазами возникло пламя, которое за считанные секунды разрослось настолько, что заслоняло обзор, а его жар был более чем реалистичным. Я жмурился и пытался прикрыть лицо руками, но никуда не мог деться от этой муки. Кожа плавилась, жар проникал до самых костей, пронизывая всю нервную систему и пытаясь пробраться к чему-то внутри, чему-то настолько важному, что я инстинктивно пытался убежать прочь от этого огня.
Но внезапно всё тело окатило освежающей водой, которая обволокла каждую клеточку тела, защищая от жара и даря пострадавшей коже покой. У меня не получалось оглянуться и посмотреть на себя, но я мог поклясться, что сгоревшая кожа отрастает заново.
Вода снова полилась на меня, и теперь я мог дышать полной грудью. Тьма вокруг словно отступила, и, хотя кроме меня и огня не было ровным счетом ничего, ощущения сильно разнились. Если раньше я словно обмотался плотным одеялом в черную летнюю ночь, задыхаясь, то теперь просто лежал поверх, рядом с обогревателем.
Пламя дрожало и приближалось, словно бы огонь имел чувства и мог с животной злобой пытаться убить того, кто эту злобу провоцирует. Вода сдерживала пламя, но я стал вновь ощущать покалывания горячего воздуха на коже, осознав, что защититься от этого пламени не получится. И нужно бежать отсюда, однако сбежать никак не получалось. А значит, нужно его уничтожить.
И как же мне его уничтожить? Будь при мне топор, верное оружие, способное причинять вред потусторонней дряни, я бы смог сделать хоть что-то.
Стоило мне лишь подумать о том, как в руку с тяжестью ляжет принесенный из родного мира инструмент, как пальцы сжались вокруг гладкой деревянной рукояти. Я всё ещё не мог увидеть ничего, кроме мерзкого пламени, но чувства лежащего в руке топора и напрягшихся, готовых к мощному рывку, мышцах были настолько реалистичными, что удар произошел сам собой.
Пламя передо мной разделилось по прямой линии, и по ушам резанул противный визг. Жар резко спал, а огонь стал растворяться в темноте, и лишь в последний миг перед тем, как он окончательно исчез, я ощутил на себе взгляд. Лишь мгновение, и страх, животный ужас, как будто я кролик в хватке удава, который не сводит с меня безразличного взгляда, захватил мой разум.
— Пха! — Громко вдохнул я воздух и закашлялся.
По глазам резануло яркой солнце, а легкие взорвались жгучей болью, заставив скорчиться от кашля. По спине кто-то осторожно хлопал, что-то приговаривая, но из-за заложенных ушей я не мог разобрать ни слова. Наконец, когда спазмы прекратились и я смог отдышаться, то, перевернувшись и усевшись, оглянулся.
Перед глазами предстали лица перепуганных Андре и Борика. Мы находились посреди лесной чащи, и судя по тому, что видел я прекрасно, с меня стянули шлем. Ах да, вон он, рядом. Правда, металл сильно потемнел, но шлем точно мой. Я попытался заговорить, но из-за пересохшего горла снова закашлялся, и Андре сунул мне в руки флягу с чистой водой. Приложившись и опустошив её залпом, я, наконец, смог говорить.
— Что произошло?
— С чего бы начать? — Задумался Андре: — Что ты помнишь последнее?
— Помню, как свалил монстра, отрубил ему руку, но он выплюнул в меня какую-то фиолетовую волну, а потом я дотянулся рукой до его сердца и, кажется, порвал его. А потом отключился, — голову прострелила боль, когда всплыл образ огня, выжигающего мои внутренности, однако, как часто бывает со снами утром, воспоминания ускользали.
— Ну мы это… — кашлянул Борик, — укрылись в сторонке, поскольку парниша бы помер от одного взгляда монстра, а я и вовсе не мог никак к нему приблизиться. Слышали только, как эта тварь через лес ломится, и думали, как помочь. Ну и когда уже почти придумали, вдруг на весь лес волна демонической энергии разлилась, мы еле укрылись, благо, были далеко. А после давление пропало, и мы тут же ломанулись к тебе. Я всё ещё не мог подойти близко, но парниша побежал вперед, а через минуту вытащил тебя, всего окутанного демоническим пламенем.
— Это у меня сейчас морда обгоревшая? — Аккуратно коснулся я головы перчаткой, но из-за лат не смог понять, что там.
— Демонический огонь выжигает сначала душу, а потом тело, а поскольку ты жив, то и тело в порядке, — сказал Андре, — но все священные символы на броне сгорели, и уже от этого тебя обожгло. Но уважаемый дух поделился с тобой своей силой, и твои раны затянулись мгновенно.
— Признаться, для меня это тоже было чудом, — почесал бороду дед, — я б даже шрам мог свести, но не так быстро. Но твоё тело легко приняло мою энергию и поглотило её, и раны затянулись сразу же, как демоническое пламя, проникшее в твою душу, исчезло. Не все, но хотя бы часть.
— Точно, я вспомнил, — потер я лоб от резкого укола боли, — мне снилось, как меня заживо жарят, а потом словно водой окатило. Наверное, это был ты, Борик?
