Конечно, она осознавала всю тяжесть ситуации. В связи с недоверием общества большинство звериных, боясь гонений, предпочло скрывать свою природу и жить среди людей, не привлекая к себе лишнего внимания. Полными списками, содержащими информацию об «истинной сути граждан», обладали лишь несколько закрытых госструктур. Открыто заявляли о себе только влиятельные политические деятели и знаменитости, которые на собственном примере пытались показать возможность мирного сосуществования людей и звериных. На фоне этого драка в клубе с разгромом частной собственности и несколькими пострадавшими была случаем из ряда вон выходящим.
– Хорошо, факты прояснили. Не могла бы ты поподробнее рассказать об этой вашей потере контроля?
Марк удивлённо посмотрел на Нию: «А то ты сама не знаешь?!»
– Ну… мы поддаёмся инстинктам, – Матильда старалась объяснить всё как можно понятнее, – становимся сильнее, чем обычно. Видовые черты, такие как обоняние или слух, обостряются. Потерю контроля можно определить по глазам. Обычно они жёлтые или оранжевые, а в такие моменты становятся красными, – председатель внимательно слушала. – Мы не даём отчёта в своих действиях. Многократно возрастает агрессия, – девушка говорила спокойно и твёрдо, но по отсутствию энтузиазма было видно, что она уже приняла свою участь. – Особенно тяжело приходится хищникам. Можно причинить боль даже самым близким. Прийти в себя очень сложно. Для этого нужна какая-то сильная эмоция или полная потеря сознания.
«Целую лекцию прочитала. Непонятно только, зачем? Ничего уже не исправить».
– Ясно. Звучит очень неприятно, – Ния продолжила свой, по мнению Марка, бесполезный допрос. – И что же может вызвать потерю контроля?
– В основном сильные эмоции: гнев или страх. Реже физические причины, например длительный голод.
– А что испытывала ты? – дьяволица слегка наклонилась вперёд, явно подобравшись к кульминации своего допроса.
«Ния знает про её брата, – сообразил Марк. – Пора вмешаться».
– Председатель, – вклинился зампред, – мне кажется, рамки для обычных звериных здесь не годятся.
– Это ещё почему? – Ли Уортли недоумевающе подняла бровь.
– Я сам был свидетелем того, что эта девушка…
– Помесь, – Матильда закончила предложение за него. И, увидев вопросительный взгляд председателя, продолжила: – Это такая генетическая мутация. Она изредка встречается у звериных. Дело в том, что обычно, к какому бы виду ни принадлежали родители, ребёнок перенимает звериные черты только одного из них. Как мой брат Эрик: он перенял только оленьи черты нашей матери. Но иногда, – она сделала небольшую паузу, будто обдумывая, как попроще это объяснить, – если среди предков, даже далёких, были представители схожих с одним из родителей видов, например кошачьих, как мой отец, может произойти генетическая мутация. Это как раз мой случай.
– Кто же ты у нас? – глаза Нии засветились интересом, будто она единорога увидела.
– Лигр, – тихо ответила Матильда, смущённая таким интересом к своей персоне.
– Это проявляется не только внешне, – продолжал гнуть свою линию зампред. – Такие особи даже по нашим меркам очень опасны. Они абсолютно неуправляемы. Эта девушка – бомба замедленного действия. Достаточно маленькой искры, чтобы у неё снесло крышу. Странно, что такую вообще допустили учиться с нами, – Марк даже поднялся с места от возмущения. – Куда смотрела администрация?
Матильда опустила глаза. Она, видимо, уже не первый раз слышала подобное в свой адрес.
– Забавно, – произнесла после небольшой паузы Ния. – Примерно то же самое говорят некоторые из попечителей университета обо всех вас. Вот мне почему-то кажется, что Матильда до сих пор неплохо справлялась, – теперь из-за стола поднялась председатель. – «Опасна»? «Достаточно маленькой искры, чтобы снесло крышу»? По-моему, её самообладанию можно позавидовать! Ибо после этой тирады даже мне захотелось тебе врезать! – девушка упёрлась ладонями в стол, и её волосы золотым водопадом скатились с плеча. – К тому же, помесь она или нет, я не могу считать это причиной для отчисления, – Ли Уортли хитро прищурилась и села на место. – Видишь ли, в нашем университете нет дискриминации по расовому, если так можно выразиться, признаку.
Марк чуть не задохнулся от негодования. Но у него ещё оставался последний козырь:
– Пусть так, – нехотя согласился он, – но ведь это и не смягчает её вины. То, что вы, госпожа председатель, скромно назвали дракой, было на самом деле избиением. Матильда Харкер напала на нескольких человек и жестоко избила их. На такое нельзя смотреть сквозь пальцы, не так ли?
– В этом ты прав. Так кто эти несколько человек? Уж не ты ли один из них? – поинтересовалась Ния, с самым невинным видом ища в пустой аудитории потерпевших.
Марк знал, что стоит заговорить про сломанный нос, который зажил за день, и его поднимут на смех: – Нет, ну что вы. Я отделался лёгким испугом. Чего не скажешь о двух охранниках, получивших несколько переломов.
