— Мы куда более скромно оцениваем начало своей работы, — сдержанно проговорил Гуров. — До реального успеха нам еще далековато. Найденная пуля только лишь подтвердила то, в чем мы были уверены изначально. На острове действует какой-то хитро затаившийся отморозок. Или даже шайка таковых. Нельзя исключать и этого. Кстати, Арсений Михайлович, вернемся к школьным плохишам. Вы не могли бы составить их психологические портреты? Кроме того, было бы неплохо указать, чем они сегодня занимаются, их предполагаемое местонахождение и так далее? Нам это очень пригодилось бы.
Корчак взглянул на облака, плывущие по небу, вздохнул и несколько развел руками.
— Ну, если это надо, то постараюсь сделать! К завтрашнему утру вас устроит? — Он вопросительно посмотрел на оперов.
— Вполне! — Крячко просиял жизнерадостной улыбкой. — Пожалуйста, не забудьте включить туда даже тех, кто уже ушел в мир иной. Мало ли что! В нашей практике было немало случаев, когда заведомые покойнички вдруг оказывались живее всех живых.
Директор школы недоуменно повел головой. Мол, бывает же такое!
В этот момент в кармане Льва Ивановича запиликал телефон спутниковой связи.
Гуров достал его, нажал на кнопку включения и услышал голос Петра Орлова:
— Привет, драгоценные мои! Как вы там? У вас сейчас что, день или ночь?
— Здравствуй! — откликнулся Лев Иванович и подмигнул Стасу. — У нас дело к вечеру. Мы уже на Шумбумаи, приступили к работе. Что делаем? Изучаем обстановку, общаемся с местным населением. Добыли немало интересной информации. Только что обнаружили пулю, выпущенную из ствола японской винтовки «Арисака». Ею был выбит кирпич из карниза школьного здания. Тот самый, который упал на голову оперуполномоченному Николенко.
— Ого! — В голосе Петра звучало нескрываемое восхищение. — Вот это я понимаю — класс работы. Лихо начали, мужики! Ценю!
— Кстати! — В голосе Гурова зазвучали строгие нотки. — Про пулю давай-ка никому ни слова говорить не будем. Договорились? Не дай бог, новость уйдет в СМИ. Тогда не будет никакой гарантии, что эта информация каким-то образом не доберется до ушей нашего клиента, пока еще не найденного.
— Понял, Лева! Никому ни звука. Как там природа, люди?
— Природа изумительная, люди замечательные. Разместили нас в отличном гостевом домике. Кормят как на убой. Так что у нас тут грешным делом мелькнула мыслишка. — Лев Иванович испустил задумчивый вздох. — А не остаться ли на Шумбумаи насовсем? Это действительно рай земной. Москва — отдыхает. Ты зря смеешься! Сейчас передам телефон Станиславу, пусть он подтвердит.
Петр некоторое время молчал, после чего с тревогой проговорил:
— Не надо. Итак. Слушай, Лева, а на вас случайно не могли как-то так воздействовать какие-нибудь там геомагнитные поля? Не просто же так нам иногда по телевизору рассказывают про всякую аномальщину! Нет, что же, и в самом деле, за чертовщина там творится-то, а? Так!.. Вот что, Лева! Хрен я вам это позволю! Да! Неужто это в самом деле всерьез и ты меня не разыгрываешь? Если так, то даю слово, что сам отправлюсь на этот ваш заколдованный остров и за шкирку обоих приволоку в главк. Понял? Ладно, до связи. Пока! Вот обрадовал ты меня. Твою дивизию! — В аппарате раздались короткие гудки.
Стас вовремя подошел поближе и достаточно ясно слышал слова Орлова. Он беззвучно хохотал, вскинув большие пальцы. Дескать, ты прекрасно разыграл Петруху!
Видимо, Корчак тоже понял суть прикола и рассмеялся.
— Да, правильно говорят, что настоящий талант не может быть обделен чувством юмора, — сказал он. — Я так понял, вы разыграли своего непосредственного руководителя? У вас это получилось очень даже здорово. На его месте я бы тоже очень расстроился.
Опера попрощались со своим собеседником и отправились на улицу Крабовую. Их путь пролегал мимо строящейся церкви, откуда доносилось звонкое цоканье молотков каменщиков и категоричное вжиканье ножовки, вгрызающейся в доску. Когда они уже почти миновали новостройку, из проема главного входа, пока еще пустого, вышел пожилой седобородый мужчина в будничном духовном одеянии с наперсным крестом.
Священник увидел незнакомцев, приветственно склонил голову и осенил их крестным знамением. Не ответить на приветствие было бы явным моветоном. Поэтому опера раскланялись, а потом пожелали батюшке доброго дня и успехов в зодческих трудах.
— Вы, молодые люди, надо понимать, прибыли к нам из столицы? — спросил тот, с интересом глядя на них.
— Да, мы из Москвы, — подтвердил Лев Иванович, с не меньшим интересом глядя на священника, который, скорее всего, был ненамного старше их. — А вы ведь будете отец Николай?
