Осведомленностью Аманды Синклер был поражен до глубины души: он-то искренне считал, будто совершил свое вылазку в режиме строжайшей секретности.
– Как тебя угораздило ожоги-то получить? – расстроенно спросил меня Полоз, садясь около моей постели и беря меня за руку.
Лежать приходилось на животе, спина пострадала достаточно сильно и мучительно болела, даже несмотря на все искусство нашей целительницы. Миз Синклер обещала, что к утру все пройдет, но пока не верилось.
– Я теперь не огнеупорная, – едва не плакала я. Боль была не совсем уж невыносимая, но невероятно обидная и совершенно незнакомая.
Полоз прекрасно понимал мое состояние, поэтому ничего совсем уж глупого и утешающего не говорил, просто гладил по голове и нашептывал что-то как маленькому ребенку. Через несколько минут спине стало гораздо легче, я даже попыталась пошевелиться, но тут же получила упреждающий подзатыльник.
– Лежи спокойно, тебе не стало лучше, – велел мне некромант.
Я растерялась.
– Но болит меньше.
Фелтон фыркнул с явным превосходством.
– Конечно, стало. Я ведь забрал тебе половину твоей боли. Но ожоги никуда не делись и тревожить их не следует.
У меня голова кругом пошла.
– Как это забрал?
Про подобное мне вообще никогда слышать не доводилось. Хотя что я вообще толком знала о темных? Только рассказанное самим Фелтоном и его родственниками, а они выдавали информацию очень дозированно. Подозреваю, не по злому умыслу, просто не понимали до конца, что я могу знать куда меньше них.
– Ты моя, – пояснил Полоз, – поэтому я могу как-то помогать тебе, иногда даже лечу одним только присутствием. Могу забрать часть боли. Поэтому целитель Синклер и не разгоняет нас по разным палатам, понимает, что это пойдет только на пользу.
Я покосилась на Фелтона, постепенно переваривая информацию. Если верить его словам, то такие бонусы от его змейства могу получить исключительно я… Но получается, Полоз постепенно меняется, подстраивается под меня, причем далеко не в переносном смысле.
Вот ужас-то.
– Черт. Ты когда-нибудь расскажешь мне о себе все? – спросила я ворчливо, стараясь не выдать, какой сильный шок только что испытала.
Некромант тяжело вздохнул и погладил меня по голове.
– Вот ничего не боишься, а тут вдруг трястись начала.
Господи ты боже мой…
– Ты ее и мысли мои читаешь?! – взвыла я, ужасаясь такой перспективе, и попыталась подскочить.
В результате получила еще один профилактический подзатыльник.
– Нет, я только чувствую наиболее яркие эмоции. И началось это не так давно. У папы с мамой такого не было. Даф Бхатию чувствует, но едва-едва. В общем, ничего страшно не происходит и в голову я к тебе не лезу.
То есть… Все темные вот так…
– И Лестер… Он…
Честно говоря, сама не понимал, что именно хочу спросить.
– Кот понял, что мы с тобой… Словом, между нами все более, чем серьезно. То есть он больше не станет даже думать о том, чтобы причинить тебе даже гипотетический вред. Несмотря на все, он остается моим другом детства, пусть характер у него и… Ладно, не будем говорить о характерах, я и сам далеко не всегда подарок.
Я тактично не стала говорить, что именно я думаю о поистине змеином характере своего парня, хотя бы потому что сама от него не страдала… уже давно. Если быть до конца честной, то вообще никогда. А как он обходится с остальными, это уже дело как раз тех самых пресловутых «остальных».
– Нормальный у Лестера характер. По меркам вашего круга. У тебя, конечно, лучше, но, в целом, они где-то на одно уровне с леди Гринхилл, – ответила я, наслаждаясь пришедшим облегчением.
Совесть чуточку мучила, напоминая, что боль не просто так прошла, часть ее забрал и без того не слишком здоровый Фелтон…
– Может, вернешь как было? Тебе ведь хуже станет из-за того, что помог мне, – прониклась я голосом этой самой совести. Себя было жаль, но, Полоза определенно жальче
Тот только непримиримо фыркнул.
Я скосила глаз, чтобы разглядеть выражение на его породистой физиономии. Как и ожидалось, мину его змейства можно было трактовать как «я мужчина, я сам все решу». Ну вот почему его всегда в подобные моменты клинит?
– Полоз, перестань геройствовать, я и так верю, что ты великолепен, – пробурчала я, снова утыкаясь в подушку. Или ты это постоянно себе доказываешь?
Тот давний отказ Ребекки Полозу все еще аукался, пусть это замечали немногие. Где-то под сияющим лоском Короля факультета некромантии все еще скрывался тот неуклюжий мальчишка, которого когда-то Луна не посчитала подходящей партией.
– Как можно жить, если нет вызова? – легкомысленно откликнулся Полоз, ласково погладив меня по руке.
Боже-боже, с кем я связалась?
К концу учебного дня прибежала дружеская делегация, состоявшая из моих девочек, Ребекки, половине факультета некромантии. В том числе явились и Максин с Феликсом, точней, которые старательно разбежались по разным углам и делали вид, что вообще не знакомы друг с другом. То есть, все еще и не разобрались
