Через пятнадцать минут я уже шарахаюсь по магазину. Пялюсь в клочок бумажки. Дед экономит, оторвал кусочек. Разбери что он тут настрочил. Как только Тихонова разбирается в этом?
Набрал в корзину все то, что написал дед. Тороплюсь на кассу. После магаза с объемным пакетом прусь в аптеку. Недавно покупали ему таблетосы. И вот опять. Он их горстями что ли трескает.
Вернувшись с покупками к деду, раскладываю все по полкам, в холодильник.
— Я вам зажигалку специальную купил, — показываю деду. — Спички уберите подальше.
И показываю ему как пользоваться новым приобретением.
— Апельсины купил? — спрашивает
— Купил все по списку. В холодильник фрукты убрал, — отчитываюсь.
— Вот возьми их и занеси Алисе. Скажешь от меня. Переживаю я за девочку, уж очень она хорошая.
— Да я не знаю где она живет, — возмутился.
— Совсем не знаешь? Что же вы за одноклассники такие? — хмурится. — В мое время… — и он стал рассказывать, как было в его юности.
С этих слов обычно начинается затяжная история жизни. Слушать нет ни желания, ни времени. Это Тихонова улыбаясь кивала бы, даже умудрялась бы вставлять свои словечки. Так. Стоп.
— Я понял, дед. В твое время огонь как жилось. И люди другие были, и мы потерянное поколение. Ок. Не возражаю. Еще что-то нужно? Побегу, раз еще к прогульщице заходить, — выдаю я.
— Так ты же сказал, что не знаешь ее адреса, — подлавливает меня этот хитрец.
— Узнаю сейчас, — достаю мобилу из кармана и строчу сообщение Ирине Васильевне.
Она отвечает быстро с вопросом. а зачем мне это надо. Спустя пару минут переписки я получаю номер квартиры.
— Готово, — победно улыбаюсь.
— Тогда беги, — кивает дед.
Добираюсь до дома Тихоновой. Хотел написать ей сообщение. Но подумав, отказался от этой идеи. Поднимаюсь в лифте на нужный этаж. Останавливаюсь у двери нужной мне квартиры. Замираю. Сам бы я не приперся. Прекрасный повод передать фрукты от деда. Так что смело жму на кнопку звонка. И жду.
На часах седьмой час. Дверной замок щелкает.
— О, знакомые лица, — на пороге стоит тот самый Сергей.
Мужчина в домашнем костюме. Внимательно сканирует меня взглядом.
— Я к Алисе, — кажется я впервые говорю ее имя вслух.
— Она болеет.
— Увидеть ее совсем нельзя? — спрашиваю. даже не знаю, надо оно мне или нет.
— Боюсь она спит. Скорая недавно только уехала. Уколы поставили.
— Серьезное что-то? — не знаю, но я за девчонку запереживал.
— Да не понимаем что с ней. Все симптомы простуды. А температура зашкаливает второй день. Если завтра легче не станет, будем госпитализировать.
— Обалдеть. Я тут… — запинаюсь. — Дед, Федор Иванович, передал фрукты и пожелания скорейшего выздоровления. И я желаю, да, чтобы она скорее вернулась за учебу, — несу отсебятину. — Передадите?
— Обязательно, — кивает. — Спасибо за внимание. Ей оно очень нужно, — выдает мужик.
На что я лишь киваю.
Прощаемся и я отхожу к лифту. Вызвав его задумываюсь. Дед все-таки молодец. Сам бы я не додумался и фруктов купить. Завтра надо еще раз зайти, проведать.
— Доктор, как она? — сквозь вату слышу женский голос.
Очень знакомый. Он вызывает во мне волны тепла и нежности.
— Острый период мы сняли, — теперь звучит мужской. Совсем незнакомый. — Сейчас многое зависит от организма.
— Но она так долго спит, — в женском голосе волнение.
— Набирается сил. Ждем. Все что мы могли сделать — сделали, — отвечает мужчина.
А потом я слышу шелест, шаги и звук закрываемой двери.
Снова тишина. Пытаюсь себя почувствовать и в миг ощущаю слабость во всем теле. Хочется повернуться. Спина затекла. Ноги будто онемели от долгого положения в одной позе.
Дернулась. Еще и еще раз.
— Алиса, — вдруг раздается тот же женский голос. — Дочка, — рядом проминается матрас.
Пытаюсь открыть глаза и это мне удается. Тут же жмурюсь. Яркий свет слепит.
— Господи, как же ты нас напугала.
Снова открываю глаза и вижу маму. Сидит рядом. Гладит мою руку. В вене игла, от которой тянется прозрачная трубка, вверх на штативе в бутылочку.
— Витамины капают тебе, — поясняет она. — Как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит? — и заглядывает мне в глаза с беспокойством.
— Где я? — спрашиваю, голос мой еле слышно. Во рту все пересохло.
— В больнице, маленькая. Мы с Сережей за тебя так испугались. Пришлось обратиться за помощью к врачам.
— Что со мной?
— Температура четыре дня под сорок. Приехали в воскресенье, а ты спала. Вся горела. Я даже не хочу вспоминать эти дни, — по щеке мамы скатывается слезинка.
— Пить хочу, — облизываю пересохшие губы.
Через час бодрствования я чувствую себя немного лучше. Усталость только накатывает, а так вполне себе жизнеспособна.
— Сереже с Тимошкой приедут к тебе. Мальчишка весь извелся, тоже очень за тебя переживал.
Потом приходит врач. Маму просят выйти. Мне задают вопросы, измеряют температуру, давление. Берут кровь на анализы и наконец убирают капельницу. По словам доктора, если до начала следующей недели все будет хорошо, то меня выпишут.
Приносят обед. Какой-то бульон. Мама порывается меня покормить, но я отказываюсь. Уж ложку держать я и сама могу. Потом действительно приходят Сергей с Тимошей.
