Я неслась по территории к тренировочной площадке, не замечая ничего вокруг себя. Кажется, кто-то пытался окликнуть меня по имени, но я не обратила внимания. Ребята из команды Марка еще тренировались, и встретили мое появление удивленными перешептываниями. Судя по насмешливому взгляду Ермилина, сам парень хотел привычно пошутить надо мной, но быстро передумал, разглядев испуганно выражение лица. Он поднял висевший на груди свисток, громко свистнул и рявкнул на застывших мальчишек:
- Продолжаем! Продолжаем! Луньков, чего замер? Мяч к рукам прилип? Пасуй давай!
Ребята вздрогнули и снова неуверенно вернулись к игре, а Марк направился ко мне.
- Что-то написал? – догадался он.
Я кашляла, пытаясь набрать в болевшую после бега грудь воздуха, и просто протянула телефон. Лицо Ермилина, читающего статью, с каждой секундой вытягивалось все сильнее, пока он крепко и от души не выругался.
- Кто прислал? – поинтересовался хмуро.
Пирсинг из брови он вынул еще пару дней назад, и из-за этого что-то в его лице поменялось и казалось странным. Словно парень стал серьезнее, хотя его яркий и простой взгляд совсем не изменился.
- Незнакомый номер, - сипло отозвалась я. - Помощник Виктора Сергеевича, наверное, про которого он тогда ещё говорил.
Марк раздраженно цыкнул и устало потер переносицу:
- Черт, а я так надеялся, что пронесёт. - он взъерошил волосы, тяжело вздохнул и обернулся к площадке: - Акимов! - крикнул, привлекая внимание Егора: - Иди сюда! Остальные – продолжаем игру! Не отвлекаемся!
Пока удивленный мальчик бежал к нам с другой стороны поля, Марк шепнул мне:
- Аккуратно подготовь его и собери вещи. Я закончу тренировку и выбью нам ночной пропуск. И охране позвоню.
Я послушно кивнула. Сердце неспокойно металось в груди, а недоуменное лицо Егора казалось мне испуганным, словно мальчик что-то подозревал и понимал.
- Не дрейфь, - Марк потрепал меня по макушке и по-доброму усмехнулся: - Все нормально будет. Главное, чтобы Егор сейчас не испугался, и спокойно пошел с нами.
Сделать так, чтобы Егор не испугался и без проблем поехал с нами к Льву Рассказову (так звали того человека, к кому мы должны были отвести мальчика) – и было моей главной задачей, из-за которой я вообще приехала сюда. Я знала, что Егор доверял мне, а за время лагеря мы сблизились еще сильнее, поэтому душа тоскливо ныла и мучилась. В голове роилась тысяча мыслей и подозрений. Понимание, что после того, как мы с Марком уведем Егора из лагеря, то будем еще долго оставаться в неведении его судьбы, и это при том, что ему грозит смертельная опасность – сводило с ума. В конце концов, я разволновалась так, что совершенно забыла, какие именно слова собиралась говорить мальчику, когда этот день настанет.
Вместо того, что отвести его в комнату, я повела его в домик вожатых. Притихший Егор будто что-то чувствовал, неуверенно плелся рядом и изредка бросал на меня косые испуганные взгляды.
- С папой что-то случилось, да? - тихо спросил он, когда уличный шум остался позади, и мы оказались в коридоре вожацкого домика.
Внутри пахло мокрым деревом и немного хлоркой, видимо, уборщица недавно вымыла полы. Я оглянулась, на всякий случай еще раз проверяя, чтобы внутри не было случайных ушей, и повела мальчика в нашу с Олесей комнату. Дверь скрипнула, закрываясь и еще на один шаг подталкивая меня к неизбежному.
- С чего ты взял? - я не находила в себе силы обернуться на Егора, поэтому судорожно принялась убирать со стола разлитую белую краску.
А мальчик присел на краешек застеленной цветастым покрывалом кровати и вдруг тяжело вздохнул:
- Я все слышал.
Я вздрогнула. Тюбик снова выпал из пальцев и испачкал кожу на пальцах. Не веря собственным ушам, я пораженно оглянулась и уточнила:
- Что ты слышал?
- Как папа в спортцентре разговаривал с Марком Александровичем, - Егор опустил голову и отвернулся, а мой слух уловил тихий всхлип.
Плечи мальчика едва заметно дрогнули, а я поняла, что он изо всех сил старается сдерживать слёзы. Всё ещё пораженная до глубины души я шокировано слушала, как он хрипло рассказывает о дне, когда Виктор Сергеевич пришел к Марку, а Егор подслушал их разговор в тренерской. Он слышал всё, и про войну отца со старшим сыном и новой женой, и про возможный исход, к которому может привести эта война, и даже про то, что планирует нанять меня, чтобы я уговорила мальчика уйти прятаться к чужому человеку.
Мурашки стали крупнее, а сердце болезненно сжалось, когда Егорка все же не выдержал и всхлипнул громче. Старый матрас неприятно скрипнул, когда я осторожно присела рядом и коснулась вздрогнувшего худого плеча.
- Почему ты раньше ничего не сказал? - спросила тихо.
- Я хотел, чтобы ты поехала с нами, - честно признался он: - И я думал, что на самом деле ничего не случится. Это же папа, как с ним... – тут он замялся, шмыгнул носом и поднял на меня полные ужаса светлые глаза: - С ним... С ним все хорошо? Он проиграл, да?
