Деваться было некуда, и, в итоге, неделька растянулась на целых две. Сами того не замечая, мы даже привыкли к жизни в сторожке. Еды дед Димы хватило чуть больше, чем на семь дней, но лесник приходил к нам еще несколько раз и приносил еще, из-за чего в подполе под домом были забиты все три деревянные полки. В один из последних дней лесник принес еще и старый телефон жены, пояснив это короткой фразой: "на всякий случай". В лесу он, конечно, не работал, но мог нам пригодиться потом. А еще старик сообщал новости, которые, к сожалению, нас не радовали: преследующие нас незнакомцы уезжать не собирались, расположились в селах и упорно продолжали поиски.
Дни свернулись в бесконечную вереницу. Страх и напряжение сводили с ума, но мы продолжали терпеливо выжидать. Меня все чаще посещали мысли о папе и тёте. Иногда они даже снились мне ночью, после чего, я просыпалась в холодном поту. Марк пока держался, но я видела, как нервно подрагивали его руки, и как в глазах все чаще мелькала болезненная тревожность.
Не знаю, сколько бы еще мы ходили по замкнутому кругу, если бы ровно через десять дней, всего за пару часов до рассвета, нас, наконец, не нашли…
Иногда мне кажется, что судьба в те дни совсем обезумела и, словно чокнутая, играла с нами в жестокие кошки-мышки. Все, что с нами происходило, можно было назвать либо тотальным невезением, либо невероятной удачей.
Вот, например, то, что Марк проснулся настолько рано и вышел во двор, подышать воздухом, хотя никогда прежде такого не делал - было настоящим чудом. И что сквозь густой туман случайно услышал далекий лай собак, которых не должно было здесь быть – тоже иначе, как подачкой удачи, назвать невозможно.
Дед Дима собирался возвращаться только через три дня, и уж точно не взял бы с собой собак, а значит, нам нужно было бежать.
Снова.
Я плохо помню, как мы хватали первые попавшиеся пожитки и выбегали в еще серый лес. Все было в тумане, причем и в прямом, и в переносном смысле - местность впервые за долгое время обволакивал молочно-белая вязкая пелена. С нами была довольно подробно нарисованная лесником карта, но сейчас она была абсолютно бесполезной, поэтому приходилось полагаться на интуицию и все ту же вредную удачу. Мы бежали молча, сцепившись за руки, чтобы не потерять друг друга в густом мареве. Лишь примерно через полчаса плотный туман начали пробивать первые лучи солнца, а мы молились, чтобы нас не занесло куда-нибудь в чащу, откуда уже не найдем выхода.
Мы бежали, куда глядят глаза, и я впервые в своей жизни потеряла полный контроль над ситуацией. Собачий лай становился то тише, то громче, но никто из нас даже приблизительно не мог понять, как далеко находятся преследователи.
Когда марево вокруг нас стало еще более влажным и вязким, а где-то совсем рядом послышался неспокойным всплеск воды, я подумала, что нам снова повезло. Едва ли не единственным воспоминанием из школьных уроков ОБЖ осталось правило - найти реку, потому что каким бы густым не был лес, все жилые постройки обязательно будут строиться возле неё. Если мы нашли реку, то вероятность блуждать до смерти снижалась, но я еще не знала, что это не главная наша проблема.
Туман, будто издеваясь, начал таять стремительно, исчезая буквально на глазах. Пространство, которое только недавно было занавешено плотной шторой, становилось прозрачным, а вокруг, как оказалось, не осталось ничего, кроме широкого поля, далекой опушки леса на горизонте и обрыва, с которого мы чудом не скатились.
- Черт! - выругался Марк.
Я вовремя схватила за руку Егора. У мальчика из-под подошв уже выбились камни и полетели в пропасть. Еще шаг, и он бы поскользнулся на высохшей глине, отправляясь следом.
Обрыв был не очень высоким, но крутым, а река находилась в паре метров от нижнего берега.
- Надо найти, как спуститься, - Марк дернул меня за руку, оттягивая нас с Егором подальше от обрыва.
Я согласно закивала. Из-за бега снова было плохо. Легкие горели огнем, а сердце бешено стучало в ушах, но я уже даже начала привыкать к этому мерзкому чувству.
- Как они нас нашли? - я присела на корточки и сдавила руками горло.
Оно саднило еще со вчерашнего вечера, но я старалась не обращать на это внимания. Что-что, а уж простуда сейчас точно не была бы желанным гостем.
Ермилин передернул плечами и фыркнул:
- И нюх, как у собаки, и глаз, как... - он вдруг осекся, так и не произнеся до конца строчку из детской песни.
Встрепенулся и повернулся к нам. Я удивленно посмотрела в его расширенные глаза и севшим от испуга голосом спросила:
- Марк, что?
Вместо ответа парень неожиданно зарылся в сумку и достал принесенный дед Димой телефон. Нахмурился и снова поднял на нас взгляд. Я не выдержала, вскочила и вырвала гаджет из его рук.
- Связь есть, - пробормотала губами.
По телу пробежалась волна холода, а Егор испуганно вцепился мне в руку обломанными ногтями:
- Но дед Дима не мог! - горячо воскликнул мальчик. - Дед Дима же хороший!!
