Крики боли и радости, отчаянья и торжества, стоны, хохот… Всё смешалось, вылившись в поток отвратительной какофонии. Разгул первобытной жестокости, неконтролируемой похоти, безудержного пьянства, безумного чревоугодия, сопровождаемый оглушительными взрывами вывобождаемых чувств, рвал праздничную атмосферу на мелкие лоскуты ничего не значащих, но оттого не менее красочных трагикомедий…
Дарька, до сих пор восседающая на Лошади возле парадных ворот, взирала на страшную картину с брезгливостью. Но глаз оторвать не могла. Очумевший от ужаса Макак Иваныч, испуганно выл, пытаясь укрыться за одной из ног свой Харизматичной бизнес-партнёрши. Сама же кобыла, совершив немыслимое усилие, повернула к наезднице голову.
— Деточка, ты же больная на всю голову, — произнесла она с дрожью в голосе. — Показаться бы доктору…
— Заткнись, животное, — злобно огрызнулась Дарька. — Будешь говорить, когда тебя попросят.
— Правильно, агрессию в себе копить нельзя, — послышался справа знакомый голос.
Йокарный Бабай? А он-то что тут делает? Да ещё в таком виде. Хоть бы пуховик зашил.
— Полностью поддерживаю вас, владычица, — восторженно говорил меж тем демон. — Ни лошадям, ни прочим скотам слова вообще лучше не давать. Нет, это поистине гениальная идея — уничтожить весь сброд его же собственными руками. Удивляюсь, почему я не додумался до этого сам? А Рокфеллер-то, Дария Шамсретдиновна! Вы только посмотрите, что он вытворяет, мерзавец! А? Вон, глядите! Эта старая дура, что зацепилась клешнёй за бампер, волочится за ним уже третий круг. Башка давным-давно оторвалась, а она всё никак не отцепится. Просто какая-то удивительная настойчивость, не находите?
Тем временем в их сторону направились трое джентльменов с длинными тесаками. Глаза, налитые кровью, решительная поступь.
— Ох, какие грозные! — весело воскликнул Ильдарчик, распахнул куртку и вскинул ствол огнемёта. — Сразимся, что ли?
И послал воющую огненную струю навстречу храбрецам. Запахло паленой плотью.
— Шикарно горят, скажите! Шашлычок-с готов. Отведаем?
Дарьку вырвало прямо на ковёр. Извергнув из себя сгустки желчи, она в изнеможении упала на шею Лошади и закрыла глаза. Кобыла попятилась и упёрлась задом в зарытые двери.
— Вы-то тут какими судьбами, Бабай? — не поднимая век, через силу выдавила из себя Дария.
