— Частенько бывает, что человек и сам не знает истинных причин своих переживаний, — рассказывала Татьяна Власовна. — Потому и причину болезни найти очень трудно. Но её ж надо как-то устранить, дабы победить хворь, не так ли? Порой, чтобы помочь, надо сделать больно. Очень больно. А что может быть больнее, чем столкновение человека с его же природой? С его собственной личностью — изначальной сутью, если угодно, — о которой он, скорее всего, давным-давно позабыл… Вот только представь, Дария, что утверждение о споре, в котором рождается истина — верно. Я не говорю, что это так, но гипотетически… Смотри, что получается: некоему Иванову судьбой предначертано быть великим композитором, а он всю жизнь протирает штаны за банковской конторкой, считая чужие деньги. Сидит на попе ровно, мурлычет под нос какие-то известные лишь себе мелодии, которые переложить бы на ноты, сделать аранжировку… Нет. Иванов даже не задумывается о своём таланте. Банкноты ж считать куда полезнее. И геморрой нынче вполне себе операбелен… Или возьмём, скажем, условную Петрову. Она, когда ей было пять лет, рассердившись на какую-то ерунду, пнула котёнка, а у того вследствие травмы наступил паралич конечностей. Ну, пнула и пнула! Ребёнок неразумный. Благополучно забыла. Но вот нашей Петровой исполнилось сорок, и у неё без видимых причин начинают отниматься ноги. Как же так? Питается правильно, в фитнесс-клуб ходит, кроме ветрянки в детстве и сезонной простуды ничем не болела. Медицина разводит руками… И подобное, увы, далеко не редкость. Но официальная наука разбираться в первопричинах не желает. Зачем выстраивать логические цепочки, когда есть легкообъяснимые факты. Типа, опухоль мозга? Ну, природа рака пока загадочна. Возможно, вирус. Или следствие травмы. Диабет? Нервы. Или много сладкого ешь. Эпилепсия? Закупорка сосудов. В общем, надеюсь, понятно… А человек тем временем строит свой персональный ад, в который погружается и страдает, страдает, страдает… Вздыхая, успокаивает себя. Мол, судьба такая. Нет?
— Наверное, так всё и есть, — пожимала плечами Дарька, но вскорости уже смеялась: — Тёть Тань, но вы ж сами себе противоречите себе. Погрузитесь в глубокий транс и найдите причины…
Тётка лишь улыбалась.
— Говорить, девочка, это одно, — отвечала она. — А вот исполнить! Я — жуткая трусиха. Что касается кого другого — всегда пожалуйста. Помогу с радостью. Но ты не представляешь, насколько я боюсь остаться наедине с собой. Полное одиночество… Это ж так страшно… А вдруг подумают, что я умерла? И похоронят заживо? Нет, Даренька, опыты над собой я проводить не отважусь. И тебе не советую. Рядом должен находиться человек, который в курсе твоих манипуляций. Человек с набором необходимых знаний. Который, если что, поможет… Кстати, ты меня в прошлый раз здорово заинтриговала. Я про записку Эрно. Тут кое-что произошло совсем недавно… Тебе интересно?
— Конечно, — кивнула Дарька.
— Тогда внимание. Ты же знаешь в общих чертах историю моего отца?
— Да, вы рассказывали.
— Рассказывала. Да, как оказалось, не обо всём. Я на неделе рылась в своих записях, литературу просматривала, но ничего подходящего не нашла. Хотя в голове свербела мысль, что есть… Есть решение. И даже как будто я его должна знать… Но, увы. И в минувший вторник, представляешь, мне звонят из Центрального Госархива и сообщают, что при разборе документов, не так давно переданных туда из одного более не существующего объекта ГУЛАГа, был обнаружен дневник некоего заключенного. Власа Степановича Якушева. Мол, они навели справки и установили, что я его единственная ныне живущая родственница. И если интересно, то могу хоть завтра подойти к ним и взять ксерокопию документа. Подлинник, к сожалению, отдать не имеют права. В общем, вот.
Татьяна Власовна раскрыла сумку и достала целлулоидную папку.
— Только с возвратом, хорошо? Думаю, тебе будет любопытно. Там, кстати, и про гелиолит есть. Очень интересно. Единственная просьба, — произнесла тётя Таня и пристально посмотрела племяннице в глаза. — Не принимать папины слова как руководство к действию. Всё-таки человеком владело чувство безысходности. Надеюсь, понимаешь? Ты — девочка умная. Обойдёмся без глупостей? Обещаешь?
— Конечно, — ответила Дарька, принимая папку. — Обещаю.
— Впрочем, я, наверное, напрасно беспокоюсь, — улыбнулась в ответ тётка. — Даже если б ты и захотела, всё равно не смогла бы воспользоваться его рецептом. Тут опыт нужен. И подходящая ситуация…
«Опыт — дело наживное, — почему-то подумала Дария, — а уж ситуацию смоделировать…»
Но вслух сказала:
— Тёть Тань, не нагнетайте. Я ж пообещала!
