Они перенесли дик-дика, который уже почти совсем ожил, в тень, а после этого приступили к выполнению своего плана.
Срубили себе каждый по длинной палке и стали осторожно подкрадываться к деревьям…
Издалека питона не заметно, и пришлось им подойти близко к первому из трёх деревьев. Только тогда они снова увидели змея. Он не отрываясь смотрел на них своими хитрющими глазками-бусинками.
— Здесь он! — воскликнул Тики. — Давай, Мафута…
И они стали дразнить питона. Дразнили и дразнили, пока змей не разъярился!
Они тыкали в его толстое, извивающееся тело своими палками.
Они строили ему рожи.
Они надсмехались над ним.
— А ну, схвати, схвати! — кричал Тики и совал ему прямо в пасть свою палку. — У-у! Уродина!
— На́ вот ещё, глупая длинная тварь! — возбуждённо орал Мафута.
— Подлый паразит! — кричал Тики и снова махал своей палкой перед мордой питона. — От тебя только одно зло на земле!
— Сын чумы и холеры! — кричал Мафута, орудуя вовсю своей «пикой». — Гад ползучий и потомок гадов!
Очень скоро змей пришёл в ярость. Он в бешенстве бил хвостом, и извивался всем телом, и молотил им по веткам так, что они трещали. На Тики и на Мафуту дождём сыпались листья и обломленные веточки.
Змей хотел ухватить пастью кого-нибудь из своих мучителей — они то и дело подбегали то с одной стороны, то с другой, — но он не мог до них дотянуться.
— Так. Пока хватит его злить, — сказал через некоторое время Мафута.
Они приступили ко второй, главной части своего плана.
Тики сделал вид, что он лезет на третье, самое дальнее от питона дерево.
— Я здесь, уродина! — крикнул он змею.
Питон рванулся всем туловищем к нему.
Но прежде чем змей до него дотянулся, Тики спрыгнул на землю и спрятался за ствол. А Мафута зашёл за первое дерево и зашевелил в листьях своей палкой.
— Я здесь, червяк-переросток! — крикнул ему Мафута.
Питон обогнул третье дерево и молнией метнулся на крик назад — туда, где был Мафута, и… обвязался вокруг ствола среднего дерева!
Снова он не смог дотянуться до своих мучителей!
Потом опять наступила очередь Тики привлечь внимание змея; и опять питон устремился к третьему дереву, где спрятался Тики, и опять, уже во второй раз, обмотался вокруг среднего дерева.
Но Тики с Мафутом не отступали от змея. Они ловко менялись местами, а питон метался среди трёх деревьев и завязывался всё крепче и крепче в узел-восьмёрку.
Дальше — больше, и скоро весь змей завязался в такой тугой и крепкий узел, что не мог даже пошевелиться, вот как!
Питон уже перестал мотаться туда-сюда за людьми и начал изо всех сил биться между деревьями, чтобы выпутаться. Но куда там! Он лишь крепче затягивался в огромный узел.
И в самой середине этого запутанного, жёлтого змеиного узла горели лютой ненавистью два злобных глазка-бусинки.
— Ха! Ха! — возрадовался Мафута, отступая на шаг и отряхивая с себя пыль. — Теперь он здесь надолго застрял.
Тики с великим удовольствием смотрел на связанного питона.
— Он здесь повисит не меньше месяца, даже кожу успеет поменять…
— Но от голода, к сожалению, не подохнет, — вздохнул Мафута. — Змеи могут очень долго жить без еды.
— Всё равно это будет ему хороший урок, — не унывал Тики. — Если он и выберется живым из этого оазиса, то никогда больше не посмеет сюда приползти.
Они собрали свои нехитрые дорожные пожитки, последний раз наполнили тыквы-горлянки свежей водой и подошли к дик-дику.
Малыш был ещё довольно слаб, но глаза у него посветлели и он даже пощипал немножко сухой травы, которую принёс ему Тики.
Тики поднял его на руки:
— Я понесу дик-дика туда, где много хорошей зелёной травы, — сказал он Мафуте. — Пустыня — не место для таких малышей. В долине он быстро поправится.
Так мужчина, мальчик и дик-дик довольные отправились в путь втроём.
Рядом звякнул котелок, и Тики проснулся.
Он полежал немного — не мог ещё опомниться ото сна, в котором видел родную деревню. Ему почудилось, что мама возится на кухне и готовит завтрак…
— Вставай, Тики! — послышался громкий голос, и он сразу сообразил, где он и что с ним.
Он взгрустнул, вспомнив о доме.
Но эта грусть была недолгой: весёлая возня Мафуты у костра заставила его сначала улыбнуться, а потом он и совсем повеселел, когда вспомнил события прошедшего дня и славную битву с питоном.
— Ну вот, так-то лучше, — ухмыльнулся Мафута. — Иди-ка сюда — завтрак уже готов!
Скоро они оба пришли в отличное расположение духа, уплетая за обе щеки маисовую кашу и рассуждая о том, что принесёт им новый день.
— Мне кажется, попадём мы опять в какой-нибудь переплёт! — сказал Мафута, третий раз накладывая себе в чашку каши и мунани — острой приправы из трав и кореньев. — Я это нутром чую.
Покончив с кашей, они погасили костёр и бодро зашагали по зелёной траве.
Шли и шли долго без всяких происшествий. Вот уже приятные равнины и долины остались позади, и в середине дня стали попадаться лесистые пригорки и холмы, а потом — сплошные заросли переплетённого лианами подлеска.
