– Лиз, откуда мне знать твоих поклонников? Наверно, твой мальчик накопил денег?
– Отшлепать бы тебя! – с деланной злостью Лиззи шлепнула собеседника тыльной стороной ладони. – С Литейного!
– С Литейного? Литейный большой, – голос Вячеслава потерял в шутливости.
– Да-да, с того самого Литейного, – Лиззи выпучила глаза, повисла тишина.
– Не паникуй и давай оставим это пока между нами, ладно?
– Да я и не собиралась никому говорить, – ответила Лиз и отвернулась в другую сторону.
Машина ехала по шоссе. Вячеслав наслаждался пейзажем: дорога проходила через хвойный лес, изредка слева открывались виды на Финский залив. Лиззи болтала с Михаилом, сидевшим перед ней. Она положила руки ему на плечи и что-то говорила на ухо, время от времени улыбаясь. Оба автомобиля подъехали к дому Ивана почти одновременно. Компания собралась на пороге модернизированной советской профессорской дачи и позвонила в дверь.
Михаил принес напитки себе и Лиззи и расположился рядом с ней на софе в углу зала. Играл ненавязчивый эмбиент. Зал был полон гостей, несколько групп составляли ориентиры движения для остальных, которые перемещались от компании к компании.
– Как ты? – спросил тимлид.
– Я замечательно, Миш. Не представляешь, как я люблю такие вечера.
– Что в них особенного?
– А ты не чувствуешь? Ну тебе странным покажется, но я здесь себя ощущаю так, будто попала в семью, которую всегда хотела, но которой у меня не было. Мы не выбираем семью, в которой рождаемся, вырастаем. А вот круг людей, среди которых живем, став самостоятельными – это наш выбор. Так вот здесь я будто у себя дома, как будто оказалась в родной семье. У людей в этом зале один взгляд на мир, на людей, на происходящее вокруг. И этот взгляд не душный и ограниченный, навязывающий всем какую-то ерунду из прошлого, а свободный, независимый, добрый.
– Смотри, Иван, кажется, петь собирается, – с улыбкой сказал Михаил. Компания вокруг рояля что-то живо обсуждала. Элеонора Павловна села за инструмент, Иван Андреевич и Сергей Станиславович о чем-то спорили, листая сборник романсов. Рядом с ними стояла, улыбаясь, высокая девушка в вечернем платье, с бокалом красного в руку.
– Нелли сейчас покажет старичкам класс. Видишь блондинку? – указала Лиззи кивком. – Она в Мариинке выступает. Хорошее трио получится.
– Часто так собираетесь? – спросил Михаил, он впервые был в гостях у Ивана.
– Реже, чем хотелось бы, – Лиззи с интересом наблюдала за происходящим у рояля. К Элеоноре за инструментом присоединилась Екатерина Игоревна, мать Ивана. Дамы собирались играть в четыре руки. Иван взял с крышки рояля пульт музыкального центра и сделал звук тише. Пианистки разыгрывались, по очереди исполняя короткие вариации на классические произведения, будто передавая друг другу эстафету. Дамы, все увереннее чувствуя себя за инструментом, смеялись, делая музыкальную разминку все разнообразнее: в ход пошли современные мотивы. Мужчины вполголоса продолжали обсуждать песенный репертуар, но инициатива выступления была уже не у них.
– Это ведь экспромт? Или они сыгранный дуэт? – Михаил удивленно слушал импровизацию, пораженный неожиданно профессиональной игрой.
– Не помню, чтобы они вообще вместе играли. Элеонора редко сюда приезжает, – Лиззи с восхищением наблюдала за происходящим. Кажется, Екатерина Игоревна исполняла что-то из Vangelis. Элеонора не стала ждать своей очереди и начала аккомпанировать, вначале тихо, будто неуверенно, а потом все громче. Разговоры в зале стихли, все присутствующие завороженно слушали. Когда они закончили, зал взорвался аплодисментами.
Вячеслав, во время фортепианного концерта стоявший в одной из групп в противоположной части зала, приблизился к коллегам-тимлидам:
– Миш, я забыл спросить. Кому ты оставил в Москве данные банка? Ты хотел отдать их кому-нибудь на анализ.
– Я их Рустаму оставил. Он сказал, что найдет кого подключить к работе. Там с ним новенький какой-то, Павел вроде бы.
– Нам-то данные покажешь? Мне вот любопытно глянуть на твой улов, добытчик! – пошутила Лиззи, поднимая бокал будто для тоста.
– Конечно, покажу. Сам я ближайшую неделю хочу отдыхать, дело меня вымотало. Данные в квартире Славы, хоть завтра заезжай, красавица.
Вячеслав, державший в руке телефон, заметил пришедшее от Льва сообщение. Перейдя по ссылке в телеграм-канал, он прочел: «В Курортном районе Петербурга покончил с собой банкир Вилен Воловин. Тело мужчины обнаружено домоработницей в собственном доме погибшего. По предварительным данным он выстрелил себе в голову из наградного пистолета, находившегося в доме. Эксперты связывают смерть банкира с случившейся накануне смертью его сына, Андрея Воловина. Новость дополняется.» Вячеслав молча протянул телефон товарищам, показывая текст.
– Предлагаю за это выпить, друзья! – поднял бокал Михаил. Он широко и хищно улыбался. – Мы сделали отличную работу, а результат оказался лучше, чем я ожидал.
