Ужин проходил необычно: шумнее и радостнее. Мужчины будто деприоритизировали дисциплину за столом. Детям сегодня позволялось шуметь и хулиганить. Мужчины были задумчивы и молчаливы, время от времени хваля поварские таланты хозяйки. Регина рассказывала свекру о детях, на что он задумчиво кивал. Мужчины выпили по паре стопок водки, произнося тосты в честь хозяйки. Регина пила белое сухое, шутливо чокаясь с детьми, в кружках которых был домашний морс собственного приготовления.
После ужина Валерий поблагодарил всех за гостеприимство и уехал. Лев помог жене с посудой, пока дети, уже выбившиеся из сил, готовились ко сну. Почитав младшим Дюма и дождавшись, когда они уснут, родители пошли в спальню.
Лиззи любила театр и частенько посещали постановки экспериментальных, неклассических трупп. Иногда везло и это не было пустой тратой времени, но сегодня было не так. Происходящее на сцене выглядело жалко, а потуги навести иммерсивность в зале напоминали работу аниматоров на египетском курорте. Лиз уже собиралась уходить, когда получила сообщение от Вячеслава со ссылкой на сайт «Фонтанки». «Под Петербургом найден повешенным банкир-меценат» – сообщал заголовок. В короткой заметке указывалось, что банкир Андрей Воловин был обнаружен повешенным в собственном доме на Крестовском острове. Причины происшедшего автору заметки не были ясны, в обстоятельствах разбиралось следствие. Текст пояснялся парой фото, где на фоне роскошного дома были сняты ведомственные машины с мигалками. Лиз выключила телефон и погрузилась в темноту полупустого театрального зала. Новость была удивительна. Эти люди, десятилетиями разоряющие страну и обкрадывающие сограждан, не были особо чувствительны. У них не было и чести: проецировать сюда ситуацию, когда разорившийся банкир с Уолл-стрит, бросается из окна своего офиса, испытывая невыносимый позор, было бессмысленно. Эти люди не переживали позор, не обладали честью и не делали театральных жестов.
«А может он не сам?» – промелькнула мысль. Возможно, это не было самоубийством? Вышедшая утром на Bloomberg статья, перепечатанная многими в России, вряд ли сделала усопшего банкиром года. Факты, описанные в статье, ясно свидетельствовали о том, что фонды банка разворовывались. Те, кто имел доступ к документации банка, могли легко найти подтверждение или опровержение этому. И, возможно, когда подозрения подтвердились, эти люди не стали уповать на судебную справедливость, а сделали все сами. В конце концов, если они диктовали судам приговоры, почему они не могли и сами их исполнять?
Кроме удивления и легкой тревоги новость не вызвала эмоций. Неожиданность происшедшего нивелировалась чуждостью существа, с которым это произошло. Это был чужак. «Что это значит для нас?» – этот вопрос показался Лиз важнее размышлений о причинах смерти. Товарищи ещё не обсуждали, надо ли продолжать дело. Успех этой недели, легкость, с которой этот успех пришел, расслабляли. От состояния «кризисной ситуации» в начале недели они перешли в пятницу к режиму «упоение успехом». Лиззи совершенно не понимала, что будет дальше. Происходящее на сцене отвлекло девушку от мыслей, за что она внутренне поблагодарила актеров, даже таких.
В это же время Михаил и Вячеслав обдумывали ту же новость. Расположившись на барных стульях в столовой квартиры руководителя Профсоюза, они пили коктейли. Если до новости их беседа была проникнута приятной ностальгией воспоминаний о начале карьеры, то после настроение изменилось.
– Собаке – собачья смерть, – произнес Михаил.
– Ох, дорогой, – вздохнул коллега, – меня не записать в фанаты этих людей, но смерти я никому не желаю. Сама ситуация, что надо желать кому-то смерти, говорит о неправильности этой ситуации. Такая ситуация не должна быть возможна.
– Ты сам себя обманываешь. Эти твои либеральные самооправдания, поиски объяснения любой ситуации, нежелание действовать! Есть ситуации, когда человек заслуживает смерти. И когда это не признается, когда такому человеку позволяют действовать год, два, десять, двадцать, всё приходит к краху.
– Миш, я не хочу ссориться. Посмотри: вот наши действия подтолкнули к тому, что этот человек мертв. Не мы его убили, но мы способствовали тому, что настала ситуация, когда он мертв. Ты рад?
– Да, совершенно точно, рад! Ты же сам хотел, чтобы в твоем городе не было таких людей, разве нет? А как их может не быть, если ты отказываешься действовать, если ты сам себе цензор, если перед любым действием ты столько рассуждений поставишь, что отобьешь у себя охоту палец о палец ударить? Или, может, ты думаешь, они сами исчезнут? Сядут на космический корабль и улетят на Марс, оставив тебе записку: «Слава, мы все просрали, дальше сам», так? – горячился Михаил.
– Миш, давай я тебе ещё коктейль лучше приготовлю. Не хочу опять с тобой ссориться. Мы сделали хорошую работу на этой неделе.
– Ладно, поддерживаю, давай сегодня радоваться. А о новостях подумаем завтра.
