В дом вошел Валерий Васильевич, громко поприветствовав хозяев из прихожей. Внуки, сменившие догонялки на прятки, вылезли из своих укрытий и с веселыми криками побежали обнимать деда. Лев поднялся со стула для рукопожатия, когда его отец вошел в зал.
– Видел твои успехи на бирже, сын. Это же целое состояние, – негромко произнес Валерий Васильевич, одобрительно похлопав сына по плечу. Лев почувствовал гордость и радость от отцовского одобрения, еле сдерживаясь, чтобы не начать улыбаться и смеяться, как его дети.
– Спасибо, отец. Пока никто не знает. Я хотел поговорить об этом вначале с тобой.
– Прогуляемся вокруг дома?
Мужчины вышли во двор, накинув на плечи гостевые бушлаты, Валерий закурил.
– О чем ты хотел поговорить?
– Не знаю как начать, отец. Ты видел, сколько у нас теперь есть, это большая сумма. Мы можем поменять свою жизнь, – неуклюже начал Лев, про себя подумав, что к этому разговору стоило подготовиться лучше.
– Поменять нашу жизнь? А с ней разве что-то не так? Ее надо менять? – удивленно посмотрел на сына Валерий. Они неспешно шли по тропинке вокруг дома. В окно кухни была видна хлопочущая у плиты Регина, кто-то из детей выиграл в прятки и возвестил это вселенной сквозь приоткрытое окно.
– Ты понимаешь, о чем я говорю. Мы и раньше не бедствовали, а теперь в общем-то обеспечены на всю жизнь. Ты многое сделал для нас всех, отец. Я знаю, чего стоило тридцать лет назад начать бизнес. Знаю, конечно, по твоим рассказам, уверен, это было сложнее, чем ты с шуточками преподносил нам всегда. Благодаря тебе наша семья такая, какая есть. Я уж не говорю о том, что ты сделал для сотни твоих работников, их семей. Возможно, сейчас самое время уйти на покой? Ты никогда не путешествовал. Представь: ты можешь отойти от дел и на яхте обойти весь мир, как ты мечтал в юности.
– Кажется, я дожил до возраста, когда «другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь»49, да, сынок? – Валерий постарался придать словам шутливый тон.
– Отец, ты – старший. Я не настаиваю, но я могу предлагать.
– Ты всегда был хорошим сыном, Лев, – начал Валерий Васильевич. – И я всегда тобой гордился. И когда ты читать начал в пять лет, и когда в школе был лучшим, и в спорте, и в университете. Смотрел на тебя всегда и думал: наверно, такими и были твои прадеды. Про купцов сейчас говорят, будто они читать не умели, но век с небольшим назад твоя родня здесь говорила на нескольких европейских языках и коллекционировала европейскую живопись. Они были людьми мира, как и ты. А я не такой. Мы все, советские, не такие. Совок повесил нам на шею жернов, придавил нас, и даже после развала, тяжесть осталась. Я ведь не хочу никуда уезжать. Вот ты говоришь: путешествовать, яхта. А я думаю, что без работы, без дела свихнусь и умру. Я же представить себя без дела не могу, это мой фундамент, на нем стою. Как мне на другой фундамент перейти? Да и какой фундамент из яхты?
– Я вижу, как тебе бывает тяжело, отец. Ты не молодеешь, проблемы со здоровьем дают о себе знать. В этом смысле дальше легче не будет. Извини, что говорю, может быть, резко. Я вот что сказать хочу: яхта – это точно не фундамент, но это твоя мечта, которую ты можешь сейчас осуществить. Легко, без риска, без волнений о людях, которые от тебя зависят, о семье, которую надо кормить. Теперь я могу о тебе позаботиться, тебе не надо больше волноваться о нас, мы выросли.
– Да, это так. Сегодня, когда зашел в интернет-банк и увидел наш счет, понял, насколько ты вырос. Мне, чтобы заработать первый миллион долларов, понадобилось пятнадцать лет. Ты за неделю заработал шесть.
– Так не будет каждый день, это были особые обстоятельства, удача, если угодно.
– Да не важно, смог же. Короче, сынок, спасибо за предложение и за заботу. Яхта – это хорошо, можем и купить, я не возражаю. Но на покой мне рано, не хочу. Дело делает мастера, а что мастер без дела? Давай в дом, заждались нас там наверно.
Мужчины успели обойти вокруг дома и стояли у крыльца. Войдя внутрь, они сняли ватники и прошли в зал, где вся семья приступила, помолившись, к еде. Лев по-другому фантазировал об этом ужине, разговор с отцом сделал сценарий невозможным. Впрочем, Лев в глубине души знал, что скажет отец, понимал, что такое для мужчины работа, дело жизни. Бизнес, который развивал Валерий, стал частью его личности, от него уже невозможно было отказаться, это была бы жертва.
Но жизнь остальных участников трапезы эти деньги могли улучшить. Надо было подумать как. Привычная жизнь предлагала свои варианты, их было много и разных, но Лев чувствовал волнение от появившихся возможностей, он наслаждался этим состоянием радостной неопределенности и останавливал свой практичный ум, торопящийся строить планы.
