Тинар. Том 3 [СИ] полностью

«Я» задохнулся, чувствуя новый порыв рвоты, а в уголках глаз стояли слёзы.

— Нет! Нет, это не я. Я не мог натворить всё это, — простонал «малыш», отказываясь смотреть по сторонам и не отрывая взгляда от пола. — Я всё время спал. Это невозможно!

— О, но это так. Просто спроси свою дорогую распрекрасную Эгину, что случилось, когда ты потерял сознание.

Быстро подняв глаза при упоминании имени женщины, тут же пожалел об этом, снова согнувшись в рвотном спазме. Кровавая бойня: стены, пол и потолок выкрашены в алый цвет крови, с вкраплениями мозгов и кусочков кости. Более дюжины тел лежали по всей комнате, и ни одно не осталось целым. Все они разорваны на части, словно их трепал гигантский разъярённый зорн. Кишки и части тел валялись повсюду на полу и облепляли стены, половина тела одного постояльца свисала со стропил.

Мальчик стиснул зубы, заставляя себя смотреть на единственную вещь в комнате, которая удерживала от срыва — Эгину. Она оторвалась от стены и смотрела на «меня» со смесью жалости и страха. Малыш почувствовал, как у него упало сердце, видя это выражение.

— Эгина… это же неправда? — слёзы текли из «моих» глаз.

Та несколько раз открыла и закрыла рот, переводя взгляд с малыша на мужчину с серебристыми глазами. Наконец, она подошла ко «мне» и крепко обняла.

— Это не твоя вина, Тинар, тебя… — прошептала она, когда «я» тихо всхлипывая уткнулся ей в плечо.

— Попрощайся с мальчиком. Над ним ещё работать и работать, прежде чем он будет готов, — услышал слова мужчины и почувствовал, как сильнее плачу. Эгина собиралась уехать, и «мне» придется остаться с этим ужасным человеком, который снова заставит делать подобные вещи.

Руки Эгины на мгновение сжались вокруг «моих» плеч, прежде чем она отстранилась. Она пристально смотрела на меня своими блестящими глазами.

— Мне пора идти, Тинар, но я обещаю, что однажды мы увидимся снова. Я люблю тебя, мой мальчик.

«Я» открыл рот, пытаясь что-то сказать, но Эгина постучала меня по лбу, и тьма поглотила меня.

Мой дух вернулся в тело резко и внезапно: тело дернулось вверх, руки и ноги начали беспорядочно биться в стороны. К счастью, Адель находилась в стороне и ей не досталось.

— Тинар, успокойся! — крикнула она.

— Адель?! Где мы?

— В бункере, на границе. Разве ты не помнишь? — спросила она, озабоченно глядя на меня.

— Хотя для нас прошло меньше часа, для Тинара прошло много дней, а то и месяцев. Дай ему несколько минут, чтобы привыкнуть, — сказала Эгина, проходя через комнату и поднимаясь по лестнице.

Пока я не пришёл в себя, Адель просто тихо сидела рядом.

— Что с тобой случилось? Что ты видел? — наконец не выдержала она, видя, что я почти оклемался.

В душе же у меня царили страх и неуверенность — чувства, напрочь забытые мной.

— Все мои воспоминания о времени до встречи с тобой ложны, — начал я. — Моя родина, если так можно сказать, не земли клана нугатра, а — эсзаков. Эгина привезла меня на восток в возрасте примерно лет шести-семи. А потом меня у неё отняли…

И я без утайки рассказал, всё что увидел и вспомнил.

— Значит, всё, что мы думали и знали о нём, неправда, — сказала Адель, в гневе сжимая и разжимая кулаки, — Вардо не какой-то благожелательной бог, а всего лишь наделённый неимоверной силой подонок, который хочет использовать тебя! И затеял он всё это, когда ты был ещё крохой!

В ответ я лишь кивнул, переведя взгляд на Эгину, которая по-прежнему стояла у подножия лестницы и отстранённо смотрела на меня. Она еле сдерживалась, чтобы не броситься ко мне; это читалось в её напряжённой позе, стиснутых кулаках и нервному тику в уголке губ.

Что касается меня, то — не знаю. Тот маленький «я» уже бросился бы к ней повис на руках и плакал, но у меня внутри царила пустота, равнодушие, как ко всем посторонним людям. И от этого чувства, от неспособности заплакать, порадоваться встрече, на душе становилось больно и тоскливо, и внутри разгорался уголёк ненависти к Вардо и его приспешникам, сотворившим это со мной.

Из всех людей пока только Адель вызывала какой-то неясный отклик в груди: хотелось радовать её подарками, защищать от любой угрозы мира. Не знаю, что это за чувство.

Медленно поднявшись на ноги, на мгновение прислонился к стене, прежде чем спуститься по лестнице. Я замер перед женщиной, которая, когда-то спасла мне жизнь, оберегала и многому научила. Той, что, как я теперь понимал, любила меня, как родного сына, несмотря на то, что последние десять лет, не по своей вине, держалась подальше.

Пытался найти чтобы ей сказать, но ничего не получалось, а врать не хотелось. Эгина взяла инициативу в свои руки: как только я остановился, она бросилась ко мне, крепко обняла и зарыдала, уткнувшись в плечо. При последней нашей встрече именно я плакал таким образом. Я обнял женщину в ответ, прижимая к себе и позволяя излить всю сдерживаемую эти годы печаль от разлуки.