– И кто же был их главой? – спросила я, остановившись и затаив дыхание.
– Некий Линд, – выпалила Альма, довольная, что на этот раз знает больше всех. – Но он самоустранился, да так, что взрыв слышали два квартала. Лукас говорит, что его шеф ругался на чём свет стоит, так ему хотелось собственноручно захватить главного заговорщика.
– И в живых совсем никого не осталось? Из заговорщиков? – спросила я, начиная подозревать, что Пьерсон вполне мог пожертвовать невиновными ряжеными, лишь бы доказать, что он может остановить мятежников в их осином гнезде.
– Остались, конечно, – всплеснула руками Альма с оттенком некоторой обиды, будто я подозревала в нерадивости и желании скрыть концы в воду лично её. – Линд подорвал себя и нескольких приближённых. Остальных арестовали тихо, на подходе к месту встречи. Перебежчики выдали, да и подсадных уток почти пару лет внедряли.
Альма проговорила последние слова с нарочитой небрежностью, и я так и видела перед собой её возлюбленного, в свою очередь копировавшего шефа. Мол, дело было сложным, но Отдел безопасности в который раз блестяще справился с поставленной задачей.
– А девушка? Алая роза? – спросила я наконец то, что давно вертелось на языке.
Марта бросила возиться с платьями и подошла ближе, вся превратившись в слух.
– Нет. Её не было, – выдохнула Альма и покачала головой. – Наверное, она почувствовала, или кто предупредил. Но Лукас говорит, что её поимка – дело ближайшего времени.
– Ага, конечно, – хмыкнула Марта, вернувшись к работе. – Она теперь на дно заляжет, ярла. И будет, змеюка, выжидать момента.
– Нет, не будет, – перебила я пререкания горничных.
Алая роза набрала силу, но та начнёт разрывать свою хозяйку изнутри. Нет у заговорщицы времени выжидать. И теперь, оставшись одна, она будет нервничать и сделает ошибку.
По крайней мере, я очень на это надеялась.
Объяснять не стала, тем более, что девушкам ни к чему знать об особенностях силы той, кого называют Алой розой.
Вскоре за мной и правда пришли, чтобы проводить к королю. Значит, Альма права. Ордена больше нет. И Рагнар спешит поделиться со мной этой радостной новостью. Я не могла заставить своего короля ждать.
Глава 17. Напоследок
Когда я вошла в покои Рагнара и присела в реверансе, то краем глаза заметила, что он, нахмурившись, держит в руках серую бумагу, похожую на ту, что присылают по тайной почте с орланами. Король стоял ко мне вполоборота, и, казалось, совсем меня не замечал.
– Ваше величество, – пролепетала я чуть слышно, чтобы обратить на себя внимание. Рагнар взглянул и сделал знак подойти. Серую бумагу аккуратно свернул и убрал в карман.
– Я услышала, члены Ордена уничтожены? – нарушая все приличия, первой заговорила я, боясь, что сейчас государь опровергнет все эти слухи.
– Ты уже знаешь? Что ж, можно и так сказать, – быстро ответил Раннар, витая мыслями где-то далеко.
– Значит, это конец? Проклятия больше нет?
У меня во рту пересохло, сердце выбивало нестройный ритм, то срываясь в галоп, то замирая в ожидании ответа.
– Жрецы Хёда поработали на месте собрания. После того как там прошлись безопасники, – мрачно усмехнулся король, и от выражения его лица холод пробежал по спине. – Магического следа проклятия не было обнаружено. А я ведь всю жизнь верил в него!
Рагнар резко повернулся, сжал и легонько встряхнул меня за плечи:
– Хильда, ответь. Ты веришь мне? Безоговорочно и безусловно? Веришь, что всё, что я делаю, свершается ради королевства и нас с тобой?
Вопросы, сыпавшиеся на меня, только заставляли нервно сжимать кулаки.
– Конечно, верю, – выпалила я, чувствуя подвох и не до конца понимая, к чему Рагнар клонит. – Что случилось, любимый?
– Я не могу пока сказать, – Рагнар схватил мою руку и поцеловал кончики пальцев. Он сделал это так нежно, словно коснувшись губами лепестков хрупкого цветка, что на моих глазах выступили слёзы.
Всё это походило на прощание, и от этого хотелось сделать хоть что-нибудь такое, чтобы повернуло неведомое зло, нависшее над нами в другую сторону. Всё что угодно, только бы получить передышку или отсрочку, уберечься от неизбежных и, возможно, жестоких слов, ещё несказанных, но готовых сорваться с губ.
– Ты хочешь отослать меня? – ужаснулась я, чувствуя, что не выдержу ещё одного возвращения домой.
Не потому, что столкнусь с осуждением или смешками за спиной, не потому, что мало кто захочет взять меня замуж, а потому что не будет сил даже на короткую разлуку. Не хочу и не смогу жить вдали от того, с кем чувствую такую мощную связь, что даже Дар звенит как натянутая струна, стоит Рагнару оказаться близко, протянуть руку или послать ободряющий взгляд!
– Нет, что за глупости! – возмутился было государь, но увидев слёзы, притянул меня к себе и крепко обнял.
Под его натиском и в кольце крепких рук я совсем расклеилась. Начала всхлипывать, а потом просто утонула в рыдании.
