Хуже было с тем, что она видела вокруг. Существа. По большей части они сторонились людей и не причиняли вреда, если их не трогали, но были и исключения. Однажды ей пришлось просто стоять и смотреть, как ундины утаскивали соседского мальчика, с которым она дружила, под воду. Она чувствовала, что ей достаточно приказать и они его отпустят, но не сделала ничего. Существ видят только проклятые. Приказывать существам могут только проклятые. А она проклятой быть не хотела. Даже случайно увиденная тень ящерки в огне или зависший в воздухе дух заставляли Натлику трястись от страха выдать себя. Это было ещё одной причиной того, что ей нравилось Черногорье. Здесь Существ почти не водилось, огонь был просто огнём, вода – водой, а в лесах нужно было опасаться только зверья. Удивительно, учитывая, что горы, леса и пещеры были излюбленным местом обитания Существ.
Шаги Ивона она услышала гораздо раньше, чем увидела его самого. Рванулась с места, выбежала на дорогу, так же резко остановилась, оправила одежду, волосы и уже более спокойным шагом пошла навстречу мужу, вышедшему из-за поворота.
– Ты так долго, я волновалась, – Натлика прильнула к нему.
Ивон похлопал её по спине свободной рукой, на накидке остался грязный след. Другой рукой он придерживал заплечный мешок, набитый чем-то тяжёлым.
– Да ушёл далеко. Гору почти обошёл, и там пещера. Интересная такая: насквозь гору пробивает. Я её всю прошёл и вышел вот тут, совсем рядом, – он махнул рукой в сторону гор. – Как сразу не увидел вход с этой стороны, понять не могу. Но сходил не зря, – он чуть повернулся, демонстрируя ей мешок, – я такой руды не видел никогда, вообще ни на что не похожа. Посмотрим, что из неё выплавится.
– Покажи, – Натлика потянулась к мешку.
– Успеешь ещё, – Ивон отстранился от неё. – Покорми меня лучше, голодный как зверь.
– Ой, да, конечно, пойдём скорее.
Закончив с едой, Ивон забил трубку и закурил. Табак из Тореса был дорог, но Ивон вполне мог себе его позволить. На каждой ярмарке он обязательно закупался им впрок, никогда не позволяя своим запасам истощиться. Ароматный дым окутал его, принеся с собой приятную расслабленность. Ивон затягивался, выпускал колечки дыма и наблюдал за женой, хлопочущей по дому. Их взгляды встретились, он несколько раз хлопнул по коленке, поманил Натлику к себе.
– Ох, и хорошая ты у меня баба!
Ивон по-хозяйски её ощупал, притянув к себе и не выпуская трубку изо рта.
– Иди, ложись, я сейчас приду, – он шлёпнул её по заду и расхохотался её смущённому «Ой».
Взял он её быстро, толком не раздеваясь, лишь приспустив свои штаны да задрав её сорочку. Удовлетворившись, он уткнулся в её пышную грудь и почти сразу же уснул. Натлика любовно погладила его по голове, что-то промурлыкала себе под нос и тоже провалилась в сон.
Проснулась она поздним вечером. Ивона рядом не было. Смекнув, что он в кузне, она быстро оделась и направилась туда.
Снаружи заметно похолодало, поднявшийся ветер нёс с гор снежную крупу. Луна уже взошла и была сегодня тёмно-красной. Натлику охватило смутное беспокойство.
Горячий воздух кузни пахнул ей в лицо, когда она вошла. Ивон был там. Натлика ожидала, что внезапная тревога её отпустит, когда она увидит мужа, но этого почему-то не произошло.
– О, хорошо, что ты пришла! – муж её заметил. – Как раз хотел идти за тобой. Иди, смотри, что я сделал.
Натлика двинулась к нему. У Ивона в руках была какая-то небольшая, блестящая в отсветах огня печи, вещица. Но прежде, чем Натлика подошла к нему на достаточное расстояние, чтобы рассмотреть то, что он держал в руках, её внимание привлёк кусок руды, лежащий на рабочем столе.
Чёрный камень, блестящий, нет, скорее слегка мерцающий своим собственным светом. Он, действительно, был не похож ни на что. Разве что на осколок звёздного неба. Натлика, будто заворожённая, потянулась к нему, коснулась.
Она с трудом смогла удержать крик, сдавивший её горло. Руда была полна проклятой силы. Источала её. Сама была окаменевшей силой. И она наполняла Натлику, проникая в кончики пальцев, разносясь по телу.
Каким-то нечеловеческим усилием воли Натлика отдёрнула руку. Огонь горел под её кожей, бежал по жилам, заполнял собой все её естество. Голос Ивона донёсся до неё откуда-то издалека. Сама она не могла вымолвить ни слова.
– Чего ты так уставилась-то на эту руду? Комок породы. Вот, смотри, что может сделать из этой грязи мастер!
Ивон выставил вперёд руку и на раскрытой ладони Натлика увидела изящный браслет тёмного металла.
Она с ужасом поняла, что Ивон собирается надеть его ей на руку. Немота отпустила её, но было уже поздно.
– Нет! Не надевай это на меня! Огонь! – заверещала она за мгновение до того, как браслет сомкнулся на её руке.
И – пламя, сжигавшее её все годы, потухло.
