– Каждое действие, каждый выбор творит узор, – пояснила Матерь. – Судьбы переплетаются – и творят узор. Одни дороги открываются, обрываются другие. И нет дорог верных и неверных, каждая просто создаёт свой неповторимый узор. Если бы ты убил моих детей, ты бы пошёл дорогой, на которой, возможно, был бы уже мёртв. А, возможно, и нет. Но твои спутники были бы мертвы. А, может быть, вы все были бы живы и счастливы где-то далеко отсюда и никогда не оказались в моих чертогах. Дорог сотни. Но суть в том, что ваша дорога привела вас сюда. И дальше узор будет ветвиться отсюда.
Матерь сделала некоторую паузу, затем обратилась к Альбе.
– Тебя я хотела увидеть больше всех. Сколько узлов стягивается на тебе, сколько дорог…
Она прищурилась, всматриваясь в лицо Альбы. Потом поморщилась, отвела глаза.
Альба вздрогнула и Сергос крепче сжал её ладонь. Он только сейчас понял, что за все время так и не отпустил её руки.
– Что ты увидела? – встревоженно спросила Альба у Матери. – Ты же что-то видишь, да? То, что грядёт?
– Я вижу то, что уже произошло, и несбывшееся, и то, что
– Я, кажется, понимаю, – кивнула Альба. – Но прошлое же ты видишь? – она сосредоточенно нахмурилась.
– Ты хочешь спросить об отце. Я не отвечу тебе.
– Почему?
– Настоящее – почва, из которой произрастают леса грядущего. Слишком велик риск – заронить в неё лишние семена и исказить узор. Я открою вам туманную тропу вслед за той, кого вы хотите догнать, как и обещала. Это всё, что я могу для вас сделать.
– А эта помощь разве не нарушит узор?
– Нет, вы сами выбрали дорогу, на которой тропа будет открыта. Теперь так должно быть.
Альба, Марис и Сергос переглядывались, осознавая услышанное. Матерь, тем временем, продолжила.
– Пламенная нисходит. Присядьте, насладитесь закатом, восстановите силы. Их у вас не так много осталось, – невзначай заметила она.
Сергос неприятно поёжился от мысли, что это Существо знает, насколько они сейчас слабы.
– Закат в чертогах прекрасен. Любуйтесь. Когда взойдёт луна, я открою тропу.
Тонкая ладошка выскользнула из руки Сергоса. Альба первая опустилась подле Матери. Кажется, Существо её совсем не пугало. Марис покривлялся Сергосу, сделав выразительное движение бровями, и последовал примеру Альбы. Сергос присел последним.
Одна сторона неба пламенела: закат разливался по ней золотисто-рыжим светом. Другая темнела, из голубой становясь синей, на которой бледный лунный диск приобретал все более чёткие очертания.
Сергос осмотрелся. Гианы сидели кружком, заворожённо глядя на заходящее солнце. Их талии раздались, животы округлились. Они, действительно, были тяжелы.
– Почему вы называете это место чертогами? – спросил Марис.
– А что тебя смущает, человече? Или ты ожидал найти меня в рукотворном дворце, что так нравятся вам, людям?
– Да нет, не ожидал, – пожал плечами Марис. – Я вообще не ожидал встретить тебя или твоих дочерей. Ну, то есть дочерей, может быть, и ожидал. Но явно не так.
Матерь криво ухмыльнулась.
– Посмотри только – у меня под ногами лес. Я живу под крышею неба, а стены моих чертогов из воздуха. И, тем не менее, никто не может ни войти сюда без моей на то воли, ни выйти. Видел ли ты место прекраснее? – Матерь явно не нуждалась в ответе. – Как жаль мне моих детей-полукровок, которые не могут сюда войти и живут в тёмных пещерах и лесах. Они не знают ласки Пламенной.
Сергос только после её слов заметил, что мелкая гиана куда-то подевалась. Уже на тропе её не было с ними.
– Почему они не могут сюда войти? – спросил Сергос.
– Они полукровки. Человечья кровь их отцов не даёт им войти в чертоги.
– А как же? – Сергос указал кивком на гиан.
– Это мои первые дочери, – лицо Матери приобрело блаженное выражение. – В них нет человеческой крови. Когда я осознала себя, вокруг была Темнота. И я пила её, пока она не заполнила меня до краёв. А потом мои глаза увидели свет Пламенной. Она разливала жизнь. И мои дети зародились во мне. Они совершенны. Но больше таких на свет не произвести. Жизненная сила, заключённая в человеческой крови, делает нас тяжёлыми, но дети, рождённые от неё, лишь бледные тени моих первых дочерей.
– Хорошо, а мы? В нас ведь тоже течёт человеческая кровь, – озадаченно произнёс Марис.
– Трудно жить в мире, о котором ты ничего не знаешь? Верно? Ты правда думаешь, что в тебе человеческая кровь? Мы зовём вас людьми, но на самом деле в вас от людей не намного больше, чем во мне. Темнота породила вас. Вы – её дети. Как я и мои первые дочери.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, последний луч погас и на небе воцарилась луна.
– Тогда почему маги продолжают рождаться, а чистокровные гианы – нет? – спросил Сергос.
