Сам он мёрзнуть не стал, нырнул в кабину, где у него был явно какой-то самодельный обогреватель, а я перелез через борт, нашёл под лавкой скрученный металлический трос, кое-как распрямил его и прицепил за крюки. Штайр без всяких усилий вытащил мою машинку, и добрый человек даже отказался от «красненькой», то есть от трёх червонцев. Диме я про своё приключение рассказывать на стал, может и зря гнал на неизвестного водилу, сам виноват, впал в панику. Объяснил лишь, что застрял по дороге, что было неудивительно — с каждым годом, как говорили, дела с уборкой снега в городе были всё хуже и хуже.
Местный рынок это, по сути, гипермаркет из моего времени, да и переводится это словосочетание именно как «огромный рынок». Популярность базара заключается не только в ценах, они здесь далеко не всегда самые низкие, главное преимущество — это выбор. Выбор всего, продуктов, промтоваров, всё, что нужно человеку, если оно есть в этом мире, можно найти на рынке. Даже оружие, хотя официально торговля им вот так, с рук, запрещена.
Конечно, есть категория людей, которые сюда не ходят по соображениям статусности, их социальная ступень уже не допускает такого. Для них есть «Маркеты» (смешно, правда, ведь это и есть «рынок»), где есть даже остродефицитные товары, по заоблачным ценам, правда. Мы же, плебс, в течение недели забегаем в «Гастроном», «Булочную» или в «Промтовары», если нужно прикупить свежей колбасы, сосисок, мыла или молока с хлебом. А для обитателей микрорайона «Новый Путь», к примеру, в городе уже есть «Пекарня Пироговъ и Сынъ», где можно купить круассанов по три рубля за штуку, или подовой каравай за пять червонцев. Спрос рождает предложение, законы рынка везде одинаковы, и мы сейчас окунёмся в настоящую, истинную рыночную экономику.
Список покупок для нас с Машей составлял преимущественно я, всё же большая часть хлопот по хозяйству, вернее по кухне, лежит на мне, от неё только приписки типа «мыло для душа», «мыло с крапивой», «и чего-нибудь сладенького». Поясню: мыло для душа — это специальное мыло с травами и экстрактами растений. В общем-то 100 % натур продукт, умельцы наладили производство, оно и приятно пахнет, и, вроде как, что-то делает с кожей. Вариантов не так много, всё же сырьё местное, но ромашка, мята, чистотел, чабрец, календула, даже хвоя. Красят, чаще всего, морковным соком, в то, что идёт «для тела» добавляют скраб, типа овсяной шелухи мелкого помола. Мыло с крапивой идёт для мытья головы, мне проще в этом плане, я и обычным могу обойтись, раз в две недели стригусь «под машинку», как в армии, дёшево и сердито, а вот женщинам уход за волосами нужен.
Машка вон брюнетка. Была. Отросшие до безобразия корни волос явили на всеобщее обозрение истинный цвет — тёмно-русый. Издалека и в темноте не так заметно, но вообще она первое время комплексовала. Сейчас уже привыкла, тут таких полно, хотя многие перекрашиваются в блондинок, благо перекись водорода научились производить. Кроме неё на рынке (в смысле в обороте) есть несколько видов красок, но это или очень дорогая, из-за дефицита, хна, или средства типа «Титаника», которым один предводитель дворянства красил волосы, ну то, что делается в Одессе на Малой Арнаутской. Ещё летом выручает «пин-ап», вообще это слово, насколько я знаю, означает «прикалывать, пришпиливать» и изначально применялось к плакатам пятидесятых годов с разными сексапильными топ-моделями. Здесь же от того времени взяли такие цветные шарфики и косыночки, которыми повязывают голову. Вот это здесь и называется «пин-ап», который удачно маскирует перепад цветовой гаммы в волосах. Однако волосы требуют ещё и ухода, так что умельцы наладили выпуск нескольких видов мыла, даже с пивными дрожжами что-то имеется.
Не смотря на метель, народу на базаре былом много, как никак суббота. Покупатели, в всём хаотичном, Броуновском движении, передвигались от лотка к лотку, продавцы смахивали самодельными веничками снег с товара, да притоптывали ногами, обутыми в безразмерные серые валенки. Слышались крики зазывал, где-то пронзительно заверещал поросёнок, возможно у шашлычной, над которой ветер с остервенением трепал дым от мангала. И весь этот шум и гам перекрывал гнусавый, с картавинкой, голос Вертинского, доносящийся из угловатых раструбов репродукторов, развешанных на столбах:
В бананово-лимонном Сингапуре, в бурю,
Когда поёт и плачет океан.
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван.* [* Танго «Магнолия» — одна из известнейших песен Александра Вертинского, русского поэта и певца, кумира эстрады первой половины XX века]
