— Я сейчас задам тебе несколько вопросов, ты мне на них ответишь. Ставка — твоя жизнь, всё просто и честно. Объясню сразу, по большому счёту, я могу узнать это всё из других источников, просто ты попалась мне первой… Не перебивай! — остановил я готовые сорваться вопросы. — Пока слушай. И слушай очень внимательно. Я не хочу тебя пытать, не потому что испытываю к тебе тёплые чувства, просто я не хочу брать на душу грех убийства, а если я причиною тебе вред, то буду вынужден тебя убить. Понимаешь? Всё просто. На одной чаше весов боль и неизбежная смерть, на другой — ответы на вопросы и возможность жить дальше. Третьего варианта нет. Андестенд?
— Ты хоть понимаешь, с кем ты…, — начала она, но я оборвал реплику.
— Я знаю, я знаю…, — тут я перечислил имена нескольких девушек, проданных Зинулей Шарипу. — Я знаю кто ты, и я знаю что ты такое. Ты думаешь, бармалеи эти будут за тебя мстить или впрягаться? Ты для них просто тьфу, плюнуть и растереть. Таких Зин у них в каждом городе по десятку. Ты мразь и тварь, во многом ты даже хуже, чем они, потому что они не скрывают, что людоеды, а ты пытаешься рядиться в чистые одежды. Но я тебе предлагаю сделку и она будет включать в себя следующее — ты рассказываешь мне всё, что меня интересует, потом ты идёшь домой и… смотри на меня! И ты прекращаешь все контакты с этими уродами. Ну как, договорились?
— Что ты хочешь…?
Тут пухленькое тело Зины затряслось в рыданиях, но я уже перешёл в «жёсткий» режим.
— Прекрати! — окрик сопроводила увесистая оплеуха. — Меня этим не проймёшь!
Зина испуганно уставилась на меня. И спустя минуту начала говорить. Правда, первый ответ был «да я откуда знаю?», причём так убедительно, что я почти поверил.
— Зин, — почти по-доброму сказал я, — если я не получу ответы, то ты не выполнишь свою часть сделки. Помнишь, мы договорились, жизнь в обмен на сведения?
И она сломалась. Были и слёзы, и посулы денег, и скрытые угрозы, и мольбы о том, что я этим подставляю её под ножи ваххабитов. Но я был непреклонен. Менее чем за час я узнал всё, что хотел и даже чуть больше, под конец даже немного замёрз, сидя в тесном холодном автомобиле.
— Выходи, — кивнул я на дверь.
— А…, — лицо у неё некрасиво сморщилось, — но ты же обещал!
— Вы-хо-ди, — по слогам повторил я.
— Я бы мог сказать «извини», — в этот момент я сильно ударил её кулаком в подбородок, — но не буду.
Это я сказал уже потерявшей сознание женщине. Осталось последнее и самое грязное, но это необходимо. Пусть утешением ей будет то, что она ничего не почувствует. Спустя десять минут я развернулся, оставив на поляне, изрытой гусеницами тракторов, и усеянной перемолотыми ветками и корой деревьев, следы шин. И висящее на суку тело. Собаке собачья смерть.
«Спокойно! Просто сиди спокойно. Глубокий вдох, и выдох, ещё вдох. Хорошо. Переходим к водным процедурам,» — глотнул чаю с травами, больше чтобы снять напряжение. У снайперов ведь главное что? Главное — усидчивость. В смысле, способность лежать в засаде часами, выжидая подходящий момент.
Помню, в учебке прапорщик Дремайлов просветил нас, молодых «курсов», попавших к нему на какие-то хозработы, по поводу всяких военных реалий. Сам он командовал взводом в учебном полигоне, то есть к нам отношения не имел прямого, но человек был хороший, уважали его все в части. Слово за слово, он на «той стороне» был, как мы знали, любопытно же, чего и как. Вот и зашла речь про снайперов, наших и духов.
— Чё хорошего, обоссаным ходить? — хмыкнул он, когда кто-то из нас спросил, почему у нас нет учебной заставы, где бы снайперов готовили.
— В смысле? — хором поразились мы.
Может, снайперы здесь типа парии, «опущенные»?
— Так а вы часов пять-шесть в засаде просидите? Без движения! — пояснил он.
— Они и не едят, и не пьют перед выходом, но организьм, штука такая. А приспичит, так под себя, их даже учат, как не реагировать на такие вещи. Бывает, что и в штаны валят, кто неопытные.
Вот так, одной фразой, разрушил тот прапор весь героический ореол этой военной профессии. И ведь не поверил тогда, а потом узнал, да, всё так, и пить нельзя, и не пить нельзя, потому что жажда отвлекает. От курения, конечно, избавляются. А самая жопа для них, это даже не отправление естественных надобностей, а кровососы. Это сейчас репеллентов полно, а тогда о них и не слышали. У нас в пионерских лагерях, помню, был популярен лосьон «Гвоздика», хотя, по моему, он только приманивал комаров.
