Зинулей оказалась весьма пышнотелая, но невысокая блондинка чуть за двадцать пять, одетая в тёмно-синюю юбку, белую блузку, белый фартук и белый же головной убор, названия которого я не знал, но определил для себя как «кокошник».
— Не Дим, тока если подсаживаться к кому-то, — ответила официантка, стрельнув в мою сторону глазками и ловко протиснувшись между двумя стульями, приподняв над головой поднос с тарелками.
— О, видишь! — победно заявил Дима. — Аншлаг. И так каждый день. Народ рублём голосует. Так, ща решим.
Он встал у входа в зал примерно на десять столиков, три из них стояли у окон и вмещали лишь по три человека, остальные же имели по стулу с каждой из сторон.
— О, пошли, — ткнул он меня кулаком в бок.
И решительно направился к дальнему столу, за которым сидело двое — мужчина может чуть младше меня, и очень молодой парень, от силы лет восемнадцать, как я прикинул.
— Привет, мужики, — поздоровался Дима с обоими, — мы присядем?
— И тебе не хворать, — ответил старший, отодвигая стакан с чем-то красным.
— Вот, знакомьтесь, — представил нас Дима, — это Костя, вчера провалился. Это братья Черепановы, отец и сын.
— Это как? — спросил я, протягивая руку старшему и лихорадочно соображая, может ли быть такое с учётом фактора «множественной вселенной».
— А вот так, — успел произнести Дима, перед тем, как мужик представился:
— Максим.
— Максим, — пожал мне руку второй.
Я поиграл взглядом в пинг-понг, ища сходство в лицах, но особых совпадений черт не увидел. Старший был уже с плешью, сияющей среди русых и довольно редких волос, с крупноватым носом в красных прожилках, и причудливо искривлёнными мочками ушей. У младшего ушей под копной курчавых волос видно не было вовсе, нос был тонким и слегка «ястребиным», губы тоже тонкие, особенно, почему-то, выделяющиеся на фоне небольшой, куцей бородки. Вообще, старший был явно славянских кровей, а вот «сын» имел в предках кого-то с Ближнего Востока или Кавказа.
— Оба Максимы, оба Сергеичи, оба Черепановы, оба провалились из Твери, в один день, час и минуту.
— Да ладно? — подивился я. — Так вы..?
— Не, не родственники, мы из разных слоёв, — ответил старший.
— Что будем заказывать, мальчики? — требовательно спросила у меня над ухом Зина, возникшая слева, откуда у меня наименьший обзор.
— Так пельмешек! — воскликнул Дима, и посмотрел на меня.
— А что ещё есть? — я поискал взглядом меню, но не нашёл.
— Пельмени, вареники с вишней, салат, — скороговоркой выпалила Зина.
— Салат с чем? — уточнил я.
— Салат с огурцами, — последовал недовольный ответ.
— Новенький, что ля? — повернула официантка голову в мою сторону, и тут же набросилась на моего спутника, — Ди-им, а чево не объяснил человеку? Я тут одна, меж прочим, а вас вона скока!
— Да всё, всё Зинуль, успокойся, ща всё сделаем, — примирительно поднял ладони Дима.
— Давай по пельмешкам, по салатику, мне со сметаной, тебе с чем? — спросил он у меня и, предупреждая мой очередной вопрос, пояснил. — Подсолнечное масло или сметана?
— Масло, — выбрал я.
— Так, пить чево будети? — поторопила нас официантка.
— Водочки? Да?
Пить мне, если честно, не очень хотелось, к тому же я не любитель водки. Вискарика бы накатил, но Дима же ясно сказал, что обмыть.
— Соточку только если, — обозначил я рамки и добавил, словно извиняясь. — Завтра на работу.
— Два по сто, морсику на запивочку, вы как мужики, присоединитесь? — поинтересовался Дима у мужиков.
«Братья» переглянулись и синхронно кивнули головами.
— О, парням тоже по соточке.
— Мне морс ещё, — добавил заказ младший.
Официантка пулемётной очередью повторила заказ и удалилась.
— Ну что, Костя, рассказывай, откуда ты? Как провалился и как до такой жизни дошёл? — насел на меня «отец» Черепанов.
