На первые два вопроса я ответил быстро и довольно сжато, опустив подробности, сказал что выпал в каких-то развалинах и меня подобрал патруль. А затем, промурыжив до утра в кутузке, отправили сюда, в столицу. Город Ленинград, здесь его, почему-то упорно зовут именно так, вызвал уже знакомое уважение и воспоминая о поездках. Культурная столица, всё-таки, как ни крути. Зинуля сначала принесла морс и водку, но тут люди были воспитанные, дождались закуски, то есть непосредственно пельменей, под них и выпили. Древнее блюдо, изобретение которого приписывают себя сразу десяток народностей, оказалось очень даже ничего, впрочем, я в нём мало что смыслю и не фанат. Доподлинно известно, что желудок неженатого мужчины со временем приобретает форму пачки пельменей, но я, за двенадцать лет холостой жизни ел «дежурное блюдо» дай бог раз в квартал. Но именно эти были вкусные, и порция приличная, штук 15, наверное. Всё это было посыпано скромной щепоткой укропа, и не совсем посередине возвышался холмик сметаны — добрая ложка, не меньше. А салат действительно состоял из листьев салата, порезанных тонкими полосками, очень тонких кружочков свежих огурцов и того же укропа. Ну и капля пахнущего семечками растительного масла. Всё просто и непритязательно — серые общепитовские тарелки, у меня так с отколотым краем, алюминиевые вилки, гранёные стаканы и такие же стопки, только в два раза меньше. Пара кусочков «серого», то есть не совсем белого, хлеба лежали на краю тарелки с пельменями. Ещё на столе стоял пустой металлический стакан, и я догадался, что когда-то в нём были салфетки. Дима, явно отработанным движением, достал из кармана носовой платок и протёр им вилку, я извлёк свой — это было последнее, кроме носков и трусов, что связывало меня с Тем миром. Внезапно стало невероятно тоскливо, я вдруг со все ясностью осознал, что никакой это не сон и не галлюцинация, это всё на самом деле происходит со мной. Сейчас!
Водка была уже в стопках и пришлось растянуть порцию на два раза. После второй, как ни странно, немного отпустило.
— Тут водка хорошая, — вещал Дмитрий, очень быстро пережёвывая пельменину, — не бодяжат, так что вот так, пожрать, самое то. И пельмени у них всегда вкусные. Да, мужики?
«Братья» синхронно кивнули головами. Разговор перескочил на то, кто и как провалился сюда, причём истории предназначались не только мне, впервые их слушающему, но и самим рассказчикам. Было заметно, что ностальгия грызёт этих людей несмотря на то, что прошло уже несколько лет с момента их перемещения в этот не лучший из миров.
— Мужики, а что, отсюда на самом деле без вариантов выбраться? — спросил я.
Вообще и гэбист Виноградов, и инструктировавший нас, группу новичков, молодой парнишка из Отдела приёма, регистрации и размещения (ОПРР) на этот вопрос отвечали однозначно — забудьте. Смиритесь, выкиньте из головы, примите как данность — выхода отсюда НЕТ. И всё же? Ну не бывает так, это нарушение Закона сохранения равновесия. Если где-то что-то убыло, то где-то что-то прибыло. Правда, есть вариант, что вместо меня там, в подвале, появился какой-то другой, не менее охреневший мужик. Например из этого мира. Хех, вот глянуть бы одним (гхм) глазком на эту картину — что на его репу, что на лики Ольги и её великовозрастных дочурок. Чёрт, а если это ублюдок какой-нибудь? Да, мысли не туда завернули.
— …ский, говорят он нашёл способ.
Я понял, что задумался настолько, что даже не слушаю, что говорит Черепанов-старший.
— Э-э извини, я тут потерялся немного, — изобразил я рукой смятение мыслей. — Кто нашёл способ?
— Некто профессор Милославский, — повторил Максим Сергеич, — не наш, в смысле не Вышинский. Из Углегорска, это в семистах километрах от нас.
— И что, действительно нашёл? — я уже понял, что в истории есть какой-то подвох, это у них на лицах было написано.
— Вроде как. Дело, как ты понимаешь тёмное и строго секретное, но слухи ходят, что он лет десять искал выход, заодно Тьму исследовал. Книжку про Тварей тебе давали?
— Ага.
— Вот, это его труды.
Я напряг память и не вспомнил среди авторов никакого Милославского, там вообще не было авторов. Брошюрка из серии «Руководство по эксплуатации».
— Наши, разумеется, сплагиатили всё, что могли, Твари у него по-другому называются, но я видел исходник, так что могу ручаться.
Старший Черепанов работал в городской типографии наборщиком, и в этом ему, наверное, можно было верить.
— И что этот Милославский? — спросил я, силясь вспомнить, где я мог слышать эту фамилию.
— Да ничего! — хмыкнул Максим Сергеич. — Если он чего и нашёл, то всё унёс с собой в могилу.
Я так и думал!
— Не, говорят, его ученик ушёл, — встрял в разговор младший из «братьев», которого для простоты все звали просто Максим, без отчества.
И работал он там же, в типографии, видимо и впрямь было нечто, что их связывало.
— Да, это всё слухи, — отмахнулся «отец».
— Ну а что за ученик? — продолжал пытать я.
— Ну… — хором сказали «братья» и рассмеялись, затем старший жестом уступил младшему, мол, продолжай.
